– Проверили обе машины? – оживился человек в кресле.

Брюнет кивнул.

– У Администрации все в порядке. В тот день их «мере» возил премьера. А вот монастырский – отсутствовал. Думаю, что следует копать в этом направлении…

Он запнулся и потер лоб, словно вспоминая некую важную деталь.

Его собеседник терпеливо ждал продолжения.

– Так вот, – снова заговорил брюнет. – В тот момент, когда они попытались задержать хакера, но стало ясно, что тот все равно уйдет, Марк повел себя совершенно неадекватно и попытался таранить «мерседес», – он усмехнулся, заметив, как поползли вверх седые брови человека в кресле. – В общем, любой ценой хотел остановить преступника. Опять же скажу: со стороны рядового сотрудника подобное рвение можно было бы только приветствовать. Но для начальника отдела такие выходки – это ребячество, объяснения которому найти невозможно. По крайней мере, мотивы такого поступка трудно понять. А это плохо, поскольку в таком случае Марк становится непредсказуем.

– В больницу он угодил после тарана? – спросил человек в кресле.

– Не было никакого тарана. В его автомобиле прострелили колесо, и он перевернулся на полном ходу. Как результат – два перелома правой руки, перелом ноги, ребер и сотрясение мозга второй степени. Сейчас Марк отдыхает в нашей ведомственной больнице на Байкале – там, говорят, даже воздух способствует скорейшему выздоровлению, – с едва заметной улыбкой закончил он.

– Вот ведь хакеры какие пошли, – задумчиво протянул человек в коляске. – На псе руки мастера. Базу данных взломать – пожалуйста, по движущейся мишени пострелять – нет проблем… Да еще на монастырских тачках разъезжают.

Беспредел!

Брюнет посмотрел на свой пустой бокал и добавил еще вина из пузатого глиняного кувшина.

– И это еще не все, – вздохнув, произнес он. – В подъезде одного из домов мы обнаружили одного убитого и двух раненых. Один попытался оказать сопротивление с помощью нелегального карабина, но опера не разобрались и нашпиговали его свинцом под завязку. Второго мы смогли залатать, несмотря на потерю крови. Он нам и признался, что нанял этих двоих для захвата какого-то человека. Вроде как бывшего работника спецслужб. И этот бывший оказался одним из тех, кто ушел от Марка и киберполиции на том самом «мерее»… А ты знаешь, кем оказался человек, который был у нас в руках? Не поверишь – бывший начальник Московского управления по борьбе с организованной преступностью Родион Волков. Шесть лет назад уволился из органов в звании подполковника, три года проработал в клубе «Правь-Сатори» старшим инструктором рукопашного боя. По нашей информации, он был некоторое время связан с чеченской диаспорой в Москве. Кстати, сам клуб есть не что иное, как кузница кадров для бандитских бригад – Да, занятный винегрет получается, – на удивление спокойно произнес человек в коляске. – Почему, кстати, ты сказал, что Волков был у вас в руках?

Его собеседник потупился.

– Он бежал из госпиталя, в котором его.., лечили, – произнес брюнет. – Я сам еще не знаю деталей. Мне всего лишь два часа назад позвонили на мобильник, перед самой встречей с тобой, и сообщили об этом.

Человек в коляске усмехнулся, но ничего не сказал.

Приободренный его молчанием, брюнет сделал несколько глотков вина и продолжил как ни в чем не бывало:

– А на десерт послушай вот что: исчез один из лучших сотрудников отдела Ерема Крымов. В последний раз, кстати, его видели вместе с Марком в здании центра. Ни на какие мысли не…

Но человек в коляске не дал ему закончить фразу, спросив вдруг резко и без обиняков:

– Зачем ты приехал сюда, Олег?

Уставившись на бокал в своих руках, брюнет некоторое время молчал. Его собеседник терпеливо ждал, устало прикрыв глаза и подставив обтянутое пергаментной кожей лицо первым лучам восходящего солнца.

– Я хочу просить у тебя разрешения начать внутреннее расследование, – наконец проговорил брюнет.

Было видно, что каждое слово дается ему с трудом, словно камень, который приходится из последних сил втаскивать в гору.

– Против моего сына? – уточнил человек в коляске.

Брюнет закусил губу. Потом одним глотком осушил остававшееся в бокале вино и бросил с вызовом:

– И моего брата, не забывай!.. Или ты думаешь, что такое решение ничего мне не стоило?

Уже тише он добавил:

– Я помню, что ты говорил о чести мундира, когда мы были еще пацанами.. Хорошо помню.

Глаза человека в коляске блеснули.

Возможно, от скупой отцовской слезы. А может, в них просто отразился солнечный луч.

– Это семейное дело, – наконец произнес он. – Постарайся, чтобы результаты твоего расследования не стали оружием в руках наших врагов. Я их достаточно нажил., а по наследству и вам передам немало.

Брюнет кивнул, щелчком пальцев отправил окурок в светло-зеленые волны, плескавшиеся у подножия утеса, и, сощурившись, долго-долго следил за его полетом – Я позвоню в Москву, – произнес человек в коляске. – Тебе никто не станет чинить препятствий. Будь уверен.

– Спасибо, отец, – ответил брюнет. – Сыр был просто превосходен Через пятнадцать минут за мной пришлют катер с Крита, поэтому, если позволишь, я пойду к гавани: отсюда ведь путь неблизкий Человек в коляске едва заметно кивнул.

– Ступай. – произнес он.

И, когда брюнет поднялся, чтобы идти, негромко добавил:

– Рад был тебя повидать, сын.

…Десять дней его пичкали регенераторами, стимуляторами и нутрицевтиками с такими названиями, каких не встретишь в аптеках. К концу второй недели в палату к Марку пришел его лечащий доктор, низенький розовощекий толстяк, посмотрел данные общефизического мониторинга, пощупал ногу и предплечье, удовлетворенно хмыкнул и разрешил ему встать.