Шрифт:
— Смотри, как рожь всколосилась, а с ней переплелись васильки цветы…
Душисто…
СТРАННИК И ЗМЕЙ [18]
Багряное солнце садилось над мерзлым бурьяном, скрипели журавли колодцев, вдова Акулина пела у окошка горемычную песню, а по деревне проходил странник. Полушубок на нем древний, из дыр овчина торчит, лыковая котомка за плечами.
Ни молод странник, ни стар, а взглянешь на него — под усами умильная улыбка, глаза серые, ласковые, смешливые.
18
Значительной правке и сокращению подверглось в сборнике «Приворот» и в новой редакции включено в издание ГИЗ и Недра. Первоначальная редакция песни странника близка народным песням о горе:
Снега, снега глубокие, Поля, поля широкие, Моря, моря далекие… А горе, что песчинка, И стонет сиротинка, Снега пройдет, и горе с ним, Моря пройдет, и горе с ним… Эх, есть от стужи — печь. На злое дело — меч. От зноя — в травы лечь, А горе, что песчинка, И стонет сиротинка.Подходит он к Акулининому двору, шапку снял и говорит ласково:
— Скучно тебе, милая?
Увидала странника Акулина, кинулась за ворота.
— Странник божий, взойди, сделай милость.
Взошел странник, сел на лавку. Угощает его вдова, а сама пытает откуда да куда, не слышал ли про счастье: лежит, говорят, оно в океане, под горючим камнем.
Странник наелся, напился, ложку положил и спрашивает:
— Ну, а ты, милая, все — маешься?
Забилась Акулина на лавке.
— Такая маета — сказать не можно: сушит змей [19] белое мое тело, сосет сердце, ночи до утра глаз не смыкаю, а в полночь свистнет над крышей, рассыплется искрами и встанет на дворе — не зверь, не человек…
Улыбается странник, светятся глаза его.
— Силен враг, Акулина, трудно тебе, трудно. А ведь свистнет — опять побежишь?
Заголосила Акулина:
— Страшно мне, ночь придет, сама ко врагу потянусь, а днем руки бы на себя наложила.
Погладил ее по голове странник, и затихла молодая баба.
19
…Сушит змей… — Писатель воспользовался мотивом народных быличек о любовной связи вдов с летающим змеем.
— Тетенька Акулина, — позвал в окно девичий голосок, — на посиделки тебя кличут, пойдешь?
А там поглубже заглянул любопытный глаз.
— Ты и странника приводи, сказку скажет!
Рассмеялась и убежала, а странник говорит:
— Что же, Акулина, пойдем, куда зовут.
Акулина ушла за перегородку прибираться, а странник у окна запел:
Ходила во синем море, Ходила белая рыба, Ходила, била плесом По тому ли синю морю: Ты раздайся, синее море, На две волны, на два берега. Ты выплесни, выкини Алатырь, горюч камень. [20]20
…Алатырь, горюч камень. — Алатырь-камень упоминается в сказках, песнях и особенно часто в заговорах как предметная деталь магического мотива.
Слушает, вздыхает Акулина за перегородкой; прибралась, вышла, красивая, глаза мрачные.
— Ну, пойдем, странник.
Пришли на посиделки.
А там народу набилось, как грибов в лукошко; тренькают на балалайке, подплясывают, подпевают, шутки шутят, и в сенях, и на лавках, и на печи понабились.
Странника отступили, просят.
— Спой нам, скажи сказку.
Странник сел у двери и запел опять про то же:
Ходила во синем море, Ходила белая рыба.Пригорюнились девицы, подсели к парням. Кто с печи голову свесил, кто с полатей. Расселись парами — стало тихо. Одна Акулина без друга, как куст обкошенный. Сдвинула брови, белая кипень, [21] стоит посреди избы, под сарафаном грудь ходуном ходит.
— Акулина, Акулина, обойдись, — говорит странник.
А у нее глаза уж как озеро. Дрожит дрожью.
В это время просвистел за окном змеиный свист.
Дрогнула Акулина и — к двери.
— Не ходи, Акулина!
21
Белая кипень (кипень) — белая пена; здесь — бледность в лице от волнения.
— Пусти!
Выскочила на улицу; странник за ней и схоронился в сенях. Акулина стала посреди двора и шепчет:
— Лети… лети.
И со свистом, как от тысячи птиц, закружился над двором черный змей, раскинул крылья, опустился на снег.
Встал на лапы, лебединую голову протянул к Акулине и языком облизнул ей белое лицо.
А странник подкрался, оттолкнул Акулину да змея по голове лестовкой [22] и ударил.
Взметнулся змей и рассыпался просом, а странник петухом обернулся зерна клевать.
22
Лестовка — лестовец, четки у старообрядцев.
Не дала ему, упала на петуха Акулина, ухватила за крылья и в избу поволокла.
— Оборотень, — закричала Акулина, — рубите ему голову!
Петух вырвался — да под лавку, крыльями бьет, в руки не дается.
Заметался народ по избе, петуха ловят. Поймали, у Акулины и топор в руках.
— Клади его на порог!
Вытянули за голову, за ноги петуха. Размахнулась Акулина топором… Да так и застыла у нее рука.
Пропали стены. Вместо девушек — березы в инее, парни — ели, а Акулина — ива плакучая, вся в сосульках.