UR.ANUS
Лирические
вернуться

Случевский Константин Константинович
Шрифт:

НА ПЛОТИНЕ

Как сочится вода сквозь прогнивший постав, У плотины бока размывает, Так из сердца людей, тишины не сыскав, Убывает душа, убывает… Надвигается вкруг от сырых берегов Поросль вязкая моха и тины! Не певать соловьям, где тут ждать соловьев На туманах плывучей трясины! Бор погнил… Он не будет себя отражать, Жить вдвойне… А зима наступает! И промерзнет вода, не успев убежать, Вся, насквозь… и уже замерзает!..

КАРФАГЕН

Не в праздничные дни в честь славного былого, Не в честь творца небес или кого другого Сияет роскошью, вконец разубрана, В великом торжестве прибрежная страна. От раннего утра, проснувшись с петухами, Весь город на ногах. Он всеми алтарями, Зажженными с зарей, клубится и дымит, И в переливах струн, и в трелях флейт звучит. От храмов, с их колонн, обвешанных цветами, Струится свежестью; над всеми площадями, В венках, блистающих лавровою листвой, Ряд бронзовых фигур темнеет над толпой. По главному пути, где высятся гробницы, Одни вослед другим грохочут колесницы; С них шкуры львиные блистают желтизной И поднимают пыль, влачась по мостовой. Цвет жизни, молодость собою воплощая, Проходят девушки, листами пальм махая; Все в пурпуре, ряды старейшин вдоль трибун Сидят в дыму огней и в рокотаньи струн; В безмолвной гавани товаров не таскают; Нет свадьб по городу; суды не заседают; Не жгут покойников… Все, все молчат дела, Вся жизнь на торжество великое пошла… Честь победителю! Исполнено призванье! Ему весь этот блеск и жизни замиранье, И пламя алтарей, и мягкий звук струны, Терпенье мертвого, венчанье старины И ликования всех бедных и богатых… Ему триумфы дня, ему разврат ночной, Где яркий пурпур тог, смешавшись с белизной Одежд девических, разорванных, помятых, Спадет с широких лож на мягкие ковры… Ему струя вина, ему азарт игры… И только два лица в народе том молчали, Во имя истинной и сознанной печали: И были эти два — философ и поэт… Они одни из всех молчали! Сотни лет Прошли с тех давних пор. И нынче там в огромных Развалинах — шакал гнездится в щелях темных И правдою веков, великой степи в тон, Наложен царственно несокрушимый сон… На сторону тех двух, которые молчали, Все перешло молчать! И из безмолвной дали Степей явилась смерть с пескамн заодно — Случилось то, что им казалось — быть должно!

НОЧЬ И ДЕНЬ

Ночи зарождается здесь, на земле, между нами… В щелях и темных углах, чуя солнце, таится; Глянуть не смеет враждебными свету очами! Только что время наступит, чтоб ей пробудиться, — Быстро ползут, проявляясь везде, ее тени, Ищут друг дружку, бесшумно своих нагоняют, Слившись в великую тьму, на небесные сени Молча стремятся и их широко наводняют… Только не гасят они ярких звезд, их сияний! Звезды — следы световые минувшего дня, Искрятся памятью прежних, хороших деяний, День загорится от их мирового огня.

_______

День опускается с неба. Глубокою тьмою В сырость и холод чуть видными входит лучами; Первым из них погибать! — Им не спорить с судьбою… Но чем светлее, тем больше их бьется с тенями; Шествует день, он на дальнем востоке зажегся! Солнца лучи полны жизни, стремленья и красок, Каждый на смерть за великое дело обрекся! Воины неба, малютки без броней и касок, Мчатся и гонят ленивые тени повсюду, И воцаряется день и его красота… И озаряет погибшего за ночь Иуду И, по дороге к селу Эммаусу, — Христа!

«В душе шел светлый пир. В одеждах золотых…»

В душе шел светлый пир. В одеждах золотых Виднелись на пиру: желанья, грезы, ласки; Струился разговор, слагался звучный стих, И пенился бокал, и сочинялись сказки. Когда спускалась ночь, на пир являлся сон, Туманились огни, виденья налетали, И сладкий шепот шел, и несся тихий звон Из очень светлых стран и из далекой дали… Теперь совсем не то. Под складками одежд, Не двигая ничуть своих погасших ликов, Виднеются в душе лишь остовы надежд! Нет песен, смеха нет и нет заздравных кликов. А дремлющий чертог по всем частям сквозит, И только кое-где, под тяжким слоем пыли, Светильник тлеющий дымится и коптит, Прося, чтоб и его скорее погасили…

МОЛОДЕЖИ

И что ж?! давно ль мы в жизнь вступали И безупречны, и честны; Трудились, ждали, создавали, А повстречали — только сны. Мы отошли — и вслед за нами Вы тоже рветесь в жизнь вступить, Чтоб нами брошенными снами Свой жар и чувства утолить. И эти сны, в часы мечтанья, Дадут, пока в вас кровь тепла, На ваши ранние лобзанья Свои покорные тела… Обманут вас! Мы их простили И верим повести волхвов: Волхвы; давно оповестили, Что мир составился из снов!

«Шли путем неведомым…»

Шли путем неведомым… Шли тропинкой скрытою, Бог весть кем проложенной И почти забытою!.. В, сердце человеческом Есть обетованные Тропочки закрытые, Вовсе безымянные! Под ветвями темными Издавна проложены, Без пути протоптаны, Без толку размножены… И по ним-то крадутся, По глубокой темени, Чувства непонятные Без роду, без племени… Чувства безымянные, Сироты бездомные, Робкие, пугливые, Иногда нескромные…

«По небу быстро поднимаясь…»

По небу быстро поднимаясь, Навстречу мчась одна к другой, Две тучи, медленно свиваясь, Готовы ринуться на бой! Темны, как участь близкой брани, Небесных ратников полки, Подъяты по ветру их длани И режут воздух шишаки! Сквозят их мрачные забрала От блеска пламенных очей… Как будто в небе места мало И разойтись в нем нет путей?