Роднинец рычал от боли, но спорить более не пытался.

Боярин в последний раз взглянул на распростертое тело владимирского богатыря.

— Выживешь — твое счастье. А коли нет — не обессудь. Мы не на пиру встретились и не кубками схлестнулись… Едем!