– Да, позиция, конечно… - прокряхтел поручик, устраиваясь поудобнее на соломе.
– Всё перегруппировывались! Последним стратегическим шедевром русской армии будет план обороны Карадага…

Фогель впился несчастными глазами в каменную громаду, будто понял вдруг: забавный петушиный гребень из его детства все эти годы готовил страшную казнь…

– Ну, кхм, мы еще повоюем… - он покашлял, закрывшись рукавом, свирепо потерся лбом о сукно.
– Патронов, жаль, маловато…

– Маловато!
– хмыкнул Шабалин.
– Патронов просто нету! На батареях - по полтора снаряда на орудие. А у красных - екатеринодарские склады ломятся, катера, аэропланы - всего в достатке!

– И что же ты, Миша, предлагаешь?
– не оборачиваясь, спросил Грызлов.
– Сдаваться?

– Помилуй Бог! Разве я сказал - сдаваться?
– прапорщик приподнялся на локте.
– Ты, ваше благородие, за идиота меня принимаешь?

Некоторое время он укоризненно смотрел Грызлову в спину, потом снова лег.

– Нет, братцы, мужичкам я не дамся, пока жив. Они, сволочи, того и ждут, чтобы мы лапки подняли! Только я еще в Джанкое видел, что они с офицерами делают, спасибо! Уж лучше залезть на гору повыше, оттолкнуться и улететь к едрене-фене, прямо в небеса, иде же несть ни стогна, ни воздыхания, но жизнь бесконечная!

Тяжелый пушечный удар прокатился по бухте, перевалив откуда-то из-за Хамелеона.

– Аминь, - произнес Грызлов.
– Вот и мужички…

– Идут!
– всполошился вдруг Фогель.
– Там, за кустами! Он вскинул винтовку и тоненьким голоском прокричал:

– Огонь!

Прапорщик Шабалин толкнул его в плечо. Выстрел грохнул, пугнув галок из соседнего сада.

– Ты чего палишь, дура? Ошалел со страху?

Над низенькой можжевеловой изгородью показались две отчаянно размахивающие руки.

– Не стреляйте, господа! Свои!

– Кто там?
– крикнул Грызлов.
– А ну, выходи!

Над кустами поднялся могучего роста человек с густой седеющей шевелюрой, буйно торчащей во все стороны, атакой же всклокоченной бородой. Он был без пальто и без шапки, среди голых, почерневших стволов сада его косоворотка беленого льна сияла, как электрический фонарь.

– Кто такой?
– спросил поручик.

– Местный житель, - пользуясь громадой роста, человек легко перешагнул через изгородь.
– Доктор Горошин Максим Андреевич.

– Хорош доктор!
– хмыкнул Шабалин.
– Такому бы молотом махать…

– Доктор? А почему не в армии?
– допрашивал Грызлов.

– Комиссован по ранению в девятнадцатом.

– Документы есть?

– Все есть, поручик! Времени нет! Прошу вас немедленно проводить меня к командиру дивизии. Я имею сообщить сведения чрезвычайной важности. Дело идет о спасении ваших жизней, господа!

– Страшное дело, - сокрушался вестовой Гущин, - сколько же эта чугуняка дров жрет! Только перегорело - уже холодная!

– Топи, знай!
– фельдфебель Похлебеев, согревая чернильницу в руке, выводил на бумаге нарочито корявыми буквами: «Мандат. Даден товарищу Похлебееву в том, что он является интендантом по заготовке фуража Смертоносной революционной бригады имени товарища Энгельса…»

– Товарища… - вздохнул было фельдфебель, но тут же умолк, спохватившись, и опасливо покосился на вестового.

Тот шуровал в печке и вздоха фельдфебеля не слышал.

Вроде ничего бумага получилась, подумал Похлебеев, пряча листок. Одна беда - товарищи-то сплошь неграмотные…

В сенях заскрипели половицы, щелкнули каблуки, послышались голоса.

– Сам!
– Гущин метнулся за занавеску, звякнул там стеклом, мелко застучал ножом.

Дверь раскрылась, на пороге появился генерал Суханов.

– Смир-рна!
– гаркнул сам себе Похлебеев, вытягиваясь.
– Ваш превосходит-ство…

Генерал махнул рукой, молча шагнул к печке, стягивая перчатки. Из-за занавески появился Гущин с подносом: на маленьком блюдце - тонко нарезанное сало и соленый огурец. Рядом стаканчик водки и черный хлеб. Суханов молча выпил, отщипнул хлеба и кивнул вестовому - уноси.

– От Климовича ничего не было?

– Никак нет!
– Похлебеев остановился, прикидывая, продолжать или нет, и все-таки сказал: - Дозорные приводили одного. Просился к вам лично.

– Кто такой?

– Говорит, доктор… Горошин. Генерал пожал плечами.

– Так послали бы его в лазарет. Пусть помогает.

– Я так и хотел. Говорит, срочное дело.

– Ну и где он?

– У начальника разведки.

– Черт знает что! Раненые умирают, а у него срочное дело! Вот они, лекаря! Социаль-демократы, мать их…