Бульонов замотал головой и поспешно выбрался из-под стола. Он как-то сразу просек, что это не блеф и бегемот действительно может очутиться у него на голове.

– Браво! Ты разумный юноша! Теперь давай сюда фигурку. Бережно, не сжимай её, или в лопухоидном мире станет одним хомяком больше!

Генка робко протянул даме восковую Гроттер. При этом он случайно коснулся её пальцев. Пальцы были обжигающими.

– Странно, она сделана по всем правилам! Нет, её лепил не лопухоид, точно! Откуда лопухоиду знать про оживляющие руны на стопах? Тут попахивает крепкой темной магией!

– Где ты это взял? – осмотрев фигурку, с подозрением спросила Медузия.

Перескакивая с пятого на десятое, Бульонов рассказал про палочки, про золотой клубок и жертвенник. Верный нюх бывалого троечника подсказал ему, что лучше не врать.

Медузия кивнула.

– Ну, со смычком все ясно. Тане следовало бы быть внимательнее. Не следует оставлять у лопухоидов магический предмет, даже поврежденный, а вот с тем, кто лепил фигурку, предстоит ещё разобраться. А ну-ка!

Доцент Горгонова поднесла фигурку к лицу и понюхала её. Ноздри её классического носа брезгливо дрогнули.

– Фу, вонь какая! Нет, без болотного хмыря тут не обошлось. Но сам хмырь не сумел бы вылепить фигурку, он лишь выполнял чей-то приказ, вонзая иглу. Он же стащил свитер! Но кто ему приказал? Ты, конечно, не знаешь? – Бульонов торопливо замотал головой.

– Разумеется, не знаешь. Да и откуда тебе, лопухоиду? Так или не так? – хмыкнула Медузия.

Генка перестал мотать головой и поспешно закивал.

Помрачнев, Горгонова стала прохаживаться по комнате.

– Думаю, дело здесь не обошлось без каких-то старых союзников Той-Кого-Нет. Но кто это мог быть?.. Разве только... Нет, это было бы слишком скверно! Он не мог!.. Хотя, да нет, исключено! – Ме-дузия остановилась и махнула рукой, точно обрубая нежелательные мысли.

– Ладно, с союзниками я разберусь позднее. А пока будет достаточно блокирующего заклинания, – решительно заявила она.

Медузия запахнулась в плащ и стала деловито выбрасывать зеленые искры. Генка, опомнившись, метнулся к ней. Он вдруг сообразил, что вместе с суровой дамой исчезает его последняя возможность попасть в магический мир.

– Погодите! Возьмите меня с собой! Я... я тоже хочу!

Медузия перестала вращаться. Она пристальнее посмотрела на Бульонова, и её лицо чуть смягчилось.

– Все, что тебе надо было сделать, это уничтожить эту фигурку. Вот так! – Горгонова решительно смяла воскового двойника, – Если бы ты это сделал, наверняка кто-нибудь из наших – Сарданапал, Зуби или я – оценили бы твое благородство. И, возможно, если бы в тебе оказалась хоть капля магического таланта – хотя бы его отголосок! – ты попал бы в Тибидохс и учился там... А минимальные способности у тебя, кстати, есть – иначе смычок не превратился бы у тебя в клубок!

Бульонов сделал полшага вперед. У него затеплилась надежда.

– Но ты решил оставить фигурку. Более того, сохранить власть над Таней, чтобы пользоваться ею! А потом ты едва не убил её во время матча. Попасть в волшебный мир тебе помешала твоя же собственная подлость! Предательство никогда не окупается! Можешь мне поверить – никогда... Теперь ты больше никогда не услышишь о волшебном мире и даже не вспомнишь о нем! Ты его недостоин! – непреклонно сказала Медузия.

Доцент Горгонова щелкнула пальцами. Обломки магического смычка вспыхнули и обратились в пепел. Поднявшись в воздух, пепел принял форму зеленой змейки, которая, вылетев из банки, скользнула Бульону в ноздрю.

– Полниссимо дебилиссимо! – твердо произнесла Медузия и растаяла.

Бульонов глупо хихикнул и сел на пол. Оглядевшись, он обнаружил, что одет в пижаму, а рядом валяется одеяло.

– А, понятно... Опять я с кровати упал! Говорил я мамане, что мне новая кровать нужна – широкая! – пробормотал он.

Генка потряс головой, точно пудель, в ухо которому заползла блоха. Он ещё некоторое время посидел на полу, а затем, призывно мыча: «М-мам-м, чего у нас есть поесть?» – отправился на кухню трескать колбасу.

Река жизни понесла соломинку лопухоидной судьбы дальше.

Ишак-ибн-Шайтан ударил упругими кожистыми крыльями, мигом поднявшими его под самый магический купол. Казалось, с каждой секундой дракон-оборотень становится все яростнее. Его складчатая кожа багровела, точно внутри пылало неугасимое пламя.

Спиной коснувшись упругого магического купола, Ишак-ибн-Шайтан распахнул пасть во всю ширину, Между передними зубами у него застрял реактивный веник недавно проглоченного Кузи Тузикова. На одном из острых шипов, украшавших морду чудовища, была нанизана гитара Риты Шито-Крыто. Сама же Рита уже десять минут нетерпеливо прыгала в безопасной зоне, смутно надеясь, что с неба ей свалится чей-нибудь пылесос или хотя бы трофейный кувшинчик.