А её бледные щёчки были красными от праведного гнева и стыда.

— Застёгивай, — указал я на пуговицы рубахи.

— Что? — опешила графиня.

— Давай-давай, — поторопил я её. — Мне одной рукой неудобно.

— Не буду!

— Быстрее! — надавил я на неё голосом и пистолетом.

— Тебе это с рук не сойдёт, — процедила Млада Велеславовна и нервно застегнула мне верхнюю пуговицу.

— Это не я решил попрать все законы гостеприимства и прийти убивать гостя, — парировал я.

— Никто не собирался тебя убивать! Больно надо!

— Не отвлекайся, — хмуро произнёс я, тряхнув пистолетом. — Застёгивай и не отлынивай. Если бы ты пришла, как полагается, с вежливым стуком в дверь и без отравляющего газа, я бы сам оделся. А так — увы.

Млада Распутина скрипнула зубами и продолжила застёгивать пуговицы.

— Ещё две осталось, — заметил я, когда она остановилась.

— Дальше сам, — в сторону проворчала девушка.

Я покосился на нижние пуговицы…

— Застёгивай, — недовольно повторил я. — Мне одной рукой неудобно.

— Ну так убери ствол!

— Ага, чтобы ты попыталась сделать какую-нибудь глупость, и мне пришлось тебя убить? А затем и весь твой род? Нет уж.

— Не заговаривайся! — рыкнула она. — Такому, как ты, никогда не навредить графскому роду Распутиных!

— Пуговицы застёгивай и рта не открывай.

В общем, через минуту я был полностью одет — с галстуком и пиджаком сам справился. Я собирался уж было двигаться дальше, как Млада неожиданно произнесла:

— Криво надел. Поправь. — Она взглядом указала на мой галстук.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл к зеркалу и повернулся к тебе спиной? — хмыкнул я. — Распутиным не стоит показывать спину.

Она скрипнула зубами и прорычала:

— Хватит наговаривать на мой род! Мать твоей сестры — Распутина! Оскорбляя нас, ты оскорбляешь Алису! Или тебе на неё плевать?

Она самодовольно скривилась.

Затем покосилась на мой галстук, фыркнула и поправила его.

— Мать моей сестры — ещё и моя мать, — напомнил я ей, не сильно удивившись, что во мне уже идентифицировали Резанова. Как-никак Родовой Дар я от графини не скрывал, да и все говорят, что в своём синем деловом костюме я очень сильно похож на покойного отца.

Млада Велеславовна состроила скептическое выражение лица и громко хмыкнула.

— Поясни, — велел я.

— Не буду!

— Хорошо, — пожал я плечами. — Тогда веди меня к своему деду. Он ведь ждёт твоего отчёта, верно?

Я повёл рукой, преобразовывая кандалы на графине. Теперь закованы были не только её ноги, но и запястья. Притом цепи я ослабил, чтобы она могла спокойно идти.

Все цепи сходились в одну, конец которой был у меня в руке.

— Освободи меня, — проговорила она.

— Не думаю, что это хорошая мысль. Идём!

Она отвернулась и потопала к двери.

— Дом, открой дверь! — рявкнула графиня.

Дверь отворилась.

— Гр-р-р-а-а-а-а!!! — Яростный рык ударил по ушам, и на меня прыгнула чёрно-бурая монструозная лисица.

Я топнул левой ногой, выпуская через стопу заранее подготовленный конструкт заклинания.

— Нуар! Нет! — дёрнулась к ней Млада, но запнулась за цепи. Металл загрохотал, и графиня упала на колени.

— Всё в порядке с твоей лисой, — спокойно произнёс я, глядя на то, как зверь ярится, пытаясь вырваться из воздушного звуконепроницаемого купола.

Распутина одарила меня бешеным, ненавидящем взглядом.

— Всё с ней в порядке, — повторил я. — Если не считать того, что она медленно сходит с ума, и в конечном итоге твоему отцу придётся прикончить её, как и остальных подопытных.

— Не придётся, — пробурчала графиня, поднявшись на ноги и отряхнув своё плотное чёрное платье. — Я найду лекарство.

— Ты — вряд ли, — хмыкнул я. — А вот я смог бы.

— Что? — округлила глаза Млада. — Блефуешь!

— Веди уже! Не до разговоров сейчас.

Она с недовольным видом направилась туда, где сидели её дед и бабка. Я же прислушался к своим ощущениям. Ратники Резановых в порядке, а Алиса мирно спит в своей комнате. Перед тем, как в мою спальню повалил газ, я ощутил, что дворецкий Адамс идёт к её башне, однако громила почти сразу ретировался. Вероятно, ему нужно было что-то сделать в коридоре.

Итак, Резановым ничего не угрожает.

Отравить пытались только меня.

И вряд ли насмерть — скорее, дед Распутин хотел поставить меня в максимально уязвимое положение перед разговором. Ослабить, и дальше вести разговор с позиции силы.