Сказка Пушкина, как всякая добропорядочная христианская фэнтези, органично сочетает два несовместимых компонента: бьющее через край волшебство и христианскую религию. Причем, христианство — восточное, православное, более того — глубоко церковное.

Что такое волшебство персонажей «Сказки о царе Салтане»? Это нечто им присущее. Они это не взяли, не отколдовали, не получили от дьявола в обмен на что-то; это — часть их натуры, составляющая их личности. Аналогия у меня только одна: блаженный Иероним видел в пустыне кентавров, и они его расспрашивали о Христе. То есть, существа с изначально волшебными, сказочными свойствами вполне в состоянии принимать христианство.

И вот здесь, в идеологии, начинается глобальное расхождение между чистой фэнтези — легендой о Мелюзине, и православной фэнтези — сказкой о царе Салтане.

Потомки Мелюзины, коими мнили себя Лузиньяны, любили напоминать о своем происхождении от дьявола. Они воспринимали это не то всерьез, не то как шокирующую и немного опасную игру. В общем, кокетничали родством с нечистым. (Об этом, в частности, сообщает в своей статье о Гвидо Лузиньяне Галина Росси).

У пушкинского Гвидона — совершенно иное. Он абсолютно не носится со своими чудесными свойствами. Понадобилось — воспользовался, не надо — он и не вспоминает о них. Это стопроцентно христианский герой, несмотря на его постоянное общение с волшебством.

Чудесный ребенок, мгновенно выросший, оклеветанный при рождении как урод, был, тем не менее, крещен. Мы это знаем, потому что для изготовления лука он воспользовался шнурком от креста:

В определенной мере он создает чудесное оружие, из которого поражает злого колдуна. Кичится ли он этим подвигом? Скромнейшим образом тут же искренне о нем забывает. Злой колдун вообще больше никак не фигурирует. Чисто православный подход ко злу: уничтожил и забыл.

Далее Лебедь в одну ночь (как и фея Мелюзина) возводит город. Но что это за город? О чем прежде всего упоминают впоследствии корабельщики, которые его видят?

Как встречают Гвидона в городе, который для него создан?

В общем, полное Трехсотлетие Дома Романовых. Перед нами — полная симфония царя и народа, соединенных через Бога, через венчание на царство. Это первое венчание Гвидона (второе — с Лебедью). Оно описано в полном соответствии с православным представлением о том, каковы должны быть отношения царя и его страны.

Корабельщики также прежде всего видят церкви, дворец и сады:

Сад — еще одна райская примета. «Изоб нет», замечают корабельщики, т. е. народ живет очень зажиточно, не в избах, а в теремах.

На что похож этот остров? На расписное пасхальное яичко, в котором заключено все: весь мир и радость Воскресения. В этом смысле «Сказка о царе Салтане» — торжество православной эстетики.

Как относится Гвидон к своим недругам? О колдуне мы сказали: убить и забыть. Как быть с клеветницами-тетками? Они еще не вполне погибли — это раз. И два — они родня. Апостол велит заботиться о родственниках. Поэтому с ними Гвидон поступает иначе. В облике комара и мухи он жалит теток в глаза, но в образе шмеля пожалел «очей старой бабушки своей», тяпнул ее за нос. И в конце концов эти три дамы получают если не прощение, то, во всяком случае, избегают наказания.

Рассмотрим второе венчание Гвидона — его брак с царевной-Лебедью.

Как складываются отношения Рюделя и его возлюбленной? Очень трудно и катастрофично: Рюдель умирает. Но и прежде он не очень-то рассчитывает на взаимность Дальней Любви. Эта любовь вообще хороша, когда она далеко, потому что только так, будучи предметом притяжения, она подвигает его на творчество. Вблизи она его убивает.

У Гвидона такой проблемы нет. Дальняя любовь становится не просто ближней — а женой, частью той пасхальной радости, в которой обретаются все обитатели пасхального яичка.

Что делает Гвидон, встретив Лебедь? Он берет благословение у матушки.

Ни о чем не спросив (видимо, бесконечно доверяя сыну — раз, и заранее зная, кто такая Лебедь, еще одна Мелизанда, — два) княгиня их благословляет: