Зазвенел колокольчик. Огромный зал погрузился в благоговейную тишину, ожидая экзаменаторов. Зачарованные внезапным молчанием родителей, братьев и сестер, которые сидели за их спинами на особых скамьях, без малого сто двухлеток тоже на время прикрыли ротики.

Экзаменаторы в развевающихся алых мантиях величественно прошествовали к подиуму и выстроились в ряд, грозные и ужасные. Их было ровно десять. Самый главный, Мэсло Инч, возвышался над всеми посередине. Ему единственному в этом зале дозволялось носить ослепительные белоснежные одеяния, положенные людям Высшей Оценки.

– Встаньте, чтобы принести Обет посвящения!

Взрослые вскочили на ноги сами и подняли малышей. Сотни голосов стройно отчеканили заученный с детства обет:

– Клянусь, что буду стараться больше, тянуться выше и любой ценой стану завтра лучше, чем сегодня. Во имя любви к императору и ради славы Араманта!

Когда все опустились на места, Главный экзаменатор произнес короткую вступительную речь. Мэсло Инч – мужчина, которому едва перевалило за сорок и который совсем недавно поднялся на высшую ступень, – держался так прямо и властно, будто всю свою жизнь ходил в белом. Анно Хаз только диву давался, наблюдая за старым знакомым.

– Друзья мои, – провозгласил экзаменатор. – Сегодня особенный день, день первой контрольной для ваших дорогих малюток. Представляю, как вы горды, ведь отныне ваш сын или дочь будут получать личные оценки. А как начнут гордиться они, когда осознают, что могут внести посильную лепту в достижения собственной семьи! – Тут он приветливо поднял руку и обвел присутствующих ледяным взором. – Однако не стоит забывать: оценка сама по себе – ничто. Важно другое: как вы ее повышаете. Стать сегодня лучше, чем вчера. Завтра лучше, чем сегодня. Вот истинный дух нашего города, и вот в чем секрет величия Араманта!

Экзаменаторы в алых мантиях разошлись по первым партам и занялись работой, медленно продвигаясь назад. Главный по-прежнему возвышался на сцене, точно неколебимая башня, и со строгостью озирал все вокруг. И вот его изучающий взгляд упал на господина Хаза. Искорка узнавания мелькнула, но тут же погасла, глаза торопливо метнулись дальше. Анно пожал плечами. Он и Мэсло были ровесниками, когда-то даже учились вместе. Да, много воды утекло с тех пор.

После каждой проверки на доске перед классом выставлялась оценка. Постепенно среди детей начали проявляться лидеры и неудачники. Малютка Блеш держался ближе к вершине: двадцать три балла из тридцати возможных, оценка семь целых и шесть десятых. Хазы, чья фамилия стояла в хвосте алфавитного списка, еще дожидались очереди, когда госпожа Блеш, улыбаясь, подплыла к ним с крохотным победителем на руках. Ей не терпелось похвастать успехами.

– Представляете, наш-то дурачок пятерку пропустил, – объявила она. – Раз, два, три, четыре, шесть! Четыре, пять, шесть, ясно тебе? – Женщина шутливо погрозила ребенку пальцем. – Ведь знал же, глупышка! Вот Пинто, я уверена, ни за что не спутает.

– Вообще-то она считает до миллиона, – подала голос Кестрель.

– Ах ты, выдумщица. – Госпожа Блеш рассеянно погладила девочку по голове, а затем опять оживилась: – Корову, книгу и чашку он почти сразу признал, только банан забыл. Ну ничего, семь и шесть – для начала тоже неплохо. Руфи, как сейчас помню, получил на первой контрольной семь и восемь, а полюбуйтесь на него теперь! Что ни проверка, то не ниже девятки. Не то чтобы меня заботили всякие там оценки…

Экзаменатор приблизился к парте Пинпин, уставившись на свои бумаги.

– Пинто Хаз, – наконец прочитал он и поднял голову, изобразив на лице дружелюбную улыбку. – И как нас называть, дружок?

Малышка встретила его взгляд – и тут же прониклась недоверием, на какое способны лишь младенцы.

– У нее есть имя, – вставила мама.

– Ну что же, Пинто, – человек в алом продолжал сиять, словно медный грош, – у меня тут картиночки. Давай-ка проверим, умеешь ты различать их или нет?

Он развернул перед малышкой целый лист разукрашенных рисунков. Девочка посмотреть посмотрела, но промолчала. Палец экзаменатора указал на лохматую собаку.

– И что это у нас?

Ни звука в ответ.

– Ну а здесь?

Тишина.

– Кажется, у него проблемы с ушами?

– Вовсе нет, – отрезала мама. – Она вас прекрасно слышит.

– Зато не говорит.

– Должно быть, просто не хочет.

Близнецы затаили дыхание. Экзаменатор нахмурился и поставил на листе какой-то росчерк. А потом вернулся к своим картинкам.

– Ну, давай, Пинто. Покажи мне песика. Где песик?

Пинпин самым внимательным образом посмотрела на мужчину, однако же отвечать не собиралась.

– Тогда домик. Покажи дяде домик.

Никакой реакции. Через некоторое время экзаменатор отложил яркие рисунки, мрачнея с каждой минутой.

– Может, посчитаешь со мной, малыш? Ну-ка, раз-два… Широко распахнутые глаза – и ничего больше. Мантиеносец сделал еще одну пометку.

– Последняя часть контрольной, – обратился он к матери Пинпин, – предназначена выявить уровень навыков общения. То, как ребенок слушает, понимает, отвечает. Дети, на наш взгляд, чувствуют себя спокойнее, когда их держат на руках.