Альбер Пенселе, носом в стенку, подставил свой голый зад под неизвестную хирургическую операцию.

По лицу его крупными каплями стекал пот. Сзади, за спиной, позвякивали неизвестные инструменты. Звон иголки, падающей в металлическую коробку, вздох вытаскиваемой пробки, жалобное всхлипывание крапа.

Потом приближающиеся шаги. Горячее дыхание в затылок. Запах юфти. Осторожное касание влажного комка ваты. Он закрыл глаза. Сжал челюсти, готовясь к раздирающей боли. Легкий укол в ягодицу заставил его вздрогнуть. Он ожидал продолжения.

– Все!
– сказал Отто Дюпон.
– Вы свободны.

– А?..

– Вы ожидали, что я вас на кол посажу, что ли?

Через десять-пятнадцать минут вы почувствуете эффект. Вы смените индивидуальность, как змея кожу.

Вы обретете волю, трезвость рассудка и веру в себя, которых вам так не хватало.

– Благодарю вас, - сказал Альбер Пенселе.

Он осторожно выпрямился, привел в порядок одежду и в сопровождении Фостена Вантра покинул комнату.

По парку Альбер Пенселе шел очень медленно, наблюдая за рождением в себе новой личности. Подобно беременной женщине, он старательно избегал резких движений, боясь оступиться или упасть, чтобы как-нибудь ненароком не уничтожить новое существо, которое росло в нем. Чувствует ли он что-нибудь?

Нет, пока ничего. А сейчас? По-прежнему нич."го.

Может быть, только легкое головокружение, слабую тошноту, страх, радостное ожидание рождения. Кем станет он завтра? Через час? Ощутит ли переход?

Пожалеет ли о своем прошлом? О самом себе?

Чем больше он размышлял, тем грустнее ему становилось. Ему казалось, что он присутствует на проводах: уезжает его лучший друг, уезжает навсегда, друг со множеством недостатков, ничтожный и безвольный, не очень добрый, не совсем искренний, но все равно - славный парень. Он думал о старой одежде, поношенной, привычной, с которой так трудно расстаться, он думал о тихом очаровании грязных пригородов, которое не покидает вас до конца жизни.

Ои растроганно думал о своей судьбе. Он оплакивал собственную гибель. Лучше было умереть, чем становиться кем-то другим. И для чего все это, господи?

Жалкие деньги, отдых на свежем воздухе? И это плата за измену? А если он не захочет меняться? Если он предпочтет остаться самим собой?

Легкое жжение в ягодице вернуло его к действительности. Он повернул к Фостену Вантру искаженное гневом и решимостью лицо:

– Вы, вакцинный повар, меня накололи!
– закричал он.
– Но я вас предупреждаю, что завтра же оставлю эту лавочку! Я донесу полиции о вашей торговле экспериментальным мясом! Я засажу вас обоих, вас и вашего милейшего Отто, пока вы меня не изрешетили! И нечего скалиться, а то дух выпущу!

– Боже!
– воскликнул- Фостен Вантр.
– Доза окавалась слишком велика.

Он поднес к губам маленький серебряный свисток.

– Чего это вы?
– спросил Альбер Пенселе.

– Ничего-ничего, дорогой друг. Продолжим нашу прогулку. Видите тех двух молодых особ? Это тоже испытательницы характеров. Регистрационные номера 1-бис и 5-бис, если не ошибаюсь. Женщины носят у нас частицу "бис".

– Та, что справа, мне нравится, - заявил Альбер Пенселе.
– Не возьмете ли на себя труд...

Но ему не удалось закончить. Двое молодчиков, прибежавшие на свисток Фостена Вантра, схватили его.

– К профессору, - распорядился Фостен Вантр.
– Передадите, что необходимо срочное исправление.

Альбер Пенселе отбивался, как одержимый, кричал, плевался, кусался. Профессор Отто Дюпон приказал привязать его к стулу и сделал ему новый укол, в двух сантиметрах от прежнего.

– Извините, - сказал профессор.
– Не всегда сразу удается нащупать заказанный характер. Издержки производства. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, - ответил Альбер Пенселе.
– Но я пе хочу, чтобы ко мне прикасались. Я вернусь в комнату самостоятельно.

В полураскрытой двери показался Фостен Вантр.

– Ну вот, - сказал он.
– Вот мы и успокоились.

Пенселе пожал плечами. Он чувствовал себя спокойным, сильным, уверенным. Он ощутил зуд от желания приказывать, приказывать неважно что, безразлично кому.

– Я хочу цветов в свою комнату, - произнес он.

Собственный голос доставил ему удовольствие. Он был звучным, мужественным.

– Думаю, на этот раз мы попали в точку, - сказал профессор Дюпон Фостену Вантру. Один из самых моих удачных опытов.

Адьбер Пенселе испытывал некоторую гордость от того, что вызвал восхищение обоих специалистов.

– Уберите веревки, - сказал он.

Когда его освободили, он поднялся и подал профессору руку.

– До свидания, номер 14, - отозвался тот.
– Увидимся через десять дней.

Внезапная тоска пронзила сердце Пенселе.

– Как это через десять дней?

– Ну, конечно, чтобы сделать из вас мечтателя.