В то же время на пристани, куда ушел капитан, произошло следующее: человечек, которого в конторе приняли за важного американца, в крайнем возбуждении кинулся мимо бочек с сельдью на сходни. На набережной уже гремели подъезжавшие пролетки с пассажирами. Он остановился, всматриваясь в темноту, и- свистящим шепотом:

– Миссис Ребус... Миссис Ребус...

Мимо него, скрипя досками, прошел в контору веселый Парфенов. Наверху ссорилась с извозчиками группа бронированных москвичей. Человечек дрожал от возбуждения:

– Миссис Ребус, миссис Ребус...

Тогда из темноты у самой во ды выдвинулась женская фигура в мохнатом пальто. Он кинулся к ней по мосткам:

– Достал две каюты.

– Очень хорошо, но вы могли сообщить это более спокойно, - несколько трудно произнося слова, с английским акцентом проговорила женщина.
– Дайте руку. У меня узкая юбка.

Протянув к нему руку в дорожной перчатке, она вскочила на мостик. Поднятый воротник пальто закрывал низ ее лица, кожаная шапочка надвинута на глаза.

Оправив кушак, она засунула руки в широкие карманы. Ее твердый носик казался кусочком заморского владычества на этом сыром и темном советском берегу.

– Каюты, которые вы получили, надеюсь, не заняты?спросила она.

– Вы же сами знаете, что я не мог заказать кают... Все переполнено... Пришлось взять каюты мистера Скайльса и мистера Смайльса...

– Как же вы думаете поступить с этими джентльменами? Через минуту они будут здесь. Надеюсь - вы не предполагаете, что я буду спать вместе со Скайльсом или Смайльсом?

– Все понимаю... У меня трещит голова, миссис Ребус...

– Агентство Ребус не оплачивает трещание вашей головы, мистер Ливеровский. Дайте ключ. Я устала и хочу лечь.

– Предполагал, что вы могли бы как-нибудь сами переговорить с американцами... Вам-то они, конечно, уступят каюты...

– Я ни о чем не буду просить Скайльса и Смайльса, они не принадлежат к числу наших друзей...

– Тогда что же? Чтобы они совсем не поехали?

– Да. Их не мешало бы проучить - этих друзей советской власти.

– Я должен понять, что вы разрешаете не останавливаться ни перед какими мерами?..

– Да... Ключ!
– сказала Ребус.

Опустев ключ в теплый карман, пошла к освещенному пароходу. Обернулась.

– Негр едет? Вы проверили?

– Едет. Каюта ему забронирована. Сам видел. (Схватился за нос в крайнем раздумье и - про себя: "Гм, что-то надо придумать!" Ливеровский скрылся в толпе сезонных рабочих. Миссис Ребус, двигаясь как представительница высшей цивилизации, внезапно споткнулась. Медленно оборачиваясь, отодвинулась в сторону. По мосткам шли - молодая женщина в атласном несвежем пальтеце с заячьим воротником и трое мужчин. Один из них был негр; улыбаясь широким оскалом, он глядел вокруг с доброжелательным любопытством:

– Это - Волга? Я много читал о Волге у ваших прекрасных писателей.

– Все восхищаются: Волга, Волга, но безусловно - ничего особенного, говорила дама с заячьим воротником,- я по ней третий раз езжу. После заграничной вам покажется гадко. Грязь и невежество.

Муж дамы с заячьим воротником, профессор Родионов (средних лет, средней наружности, весь, кроме глаз, усталый), внес шутливый оттенок в женины слова:

– Собака, ты все-таки не думай, что за границей повсюду одни кисельные берега...

– Какие кисельные? Когда я о киселе говорила? При них котируешь меня как-то странно...

– Ах, собака, ну опять...

– Может надоесть в самом деле, - всю дорогу выставляешь какой-то дурой...

– Ну, ладно...

Видимо, царапанье между дамой и профессором было затяжное. Негр сказал, глядя в бархатную темноту на огоньки бакенов, на мирные звезды:

– Я буду счастлив полюбить этот край...

Четвертый спутник лениво: - За карманами присматривайте.

Один глаз у него был закрыт, другой - снулый, худощавое лицо, как на фотографии для трамвайной книжки.

Он пошел за ключами. Негр переспросил:

– Не понял, - о чем товарищ Гусев?

Дама с раздражением:

– Знаете, мистер Хопкинсон, не то что здесь карманы береги, а каждый день - едет, скажем, пассажир, - так его с извозчика даже стаскивают. Весь народ на этой Волге закоренелые бандиты...

Профессор с унылым отчаянием: - Ну, что это, Шурочка...

– И тут готов спорить?

– Никогда не поверю, миссис Шура, вы ужасная шутничка...
– Хопкинсон не договорил: глаза его, как притянутые, встретились с пристальным взглядом миссис Ребус. Улыбка сползла с толстых губ.