С почтением и восхищением она дотрагивалась рукой до выставленного товара, нередко задавая продавцам вопросы и стараясь запомнить ответы.

Она была на расстоянии двух домов, когда Сэм увидел ее. Яркие волосы и темно-синяя куртка светились в полумраке дня. Он уже настроился на определенный лад и когда подходил к Роксане, был в превосходном настроении.

– Привет, Рокс, как было в школе?

– Нормально. – Роксана улыбнулась, взглянув на него снизу вверх. Она стала уже достаточно взрослой, чтобы почувствовать себя польщенной вниманием со стороны девятнадцатилетнего мужчины. Сердце внутри ее упорно не желающей развиваться груди забилось чаще.

Один из магазинчиков на Королевской улице торговал не столько драгоценностями, сколько разным ненужным хламом. Было там, правда, несколько интересных вещей, в большинстве своем недорогих. Хозяйка закупала товар партиями и пополняла свою прибыль гаданием на картах и по руке. Сэм заприметил этот магазинчик, потому что хозяйка обычно работала одна, а Роксана часто заходила туда на гадание.

– Хочешь на картах погадать? – он улыбнулся. – Может, как раз узнаешь, как ты написала контрольную?

– Никогда про такую ерунду не спрашиваю.

– Можешь спросить о своем парне. – Сэм посмотрел на Роксану так, что ее сердце запрыгало и, не дожидаясь, пока она пройдет мимо магазинчика, распахнул дверь. – А может, она скажет, когда ты выйдешь замуж.

Роксана опустила глаза.

– Ты ведь не веришь картам.

– Посмотрим, что она тебе скажет. Может, и поверю. Мадам Д'Амур восседала за прилавком. У нее было острое, густо нарумяненное лицо с огромными карими глазами. На голове красовался один из ее многочисленных тюрбанов, на сей раз лилового цвета. Из-под него выглядывали несколько выкрашенных в иссиня-черный цвет волосков. Тяжелые серьги из горного хрусталя ниспадали на плечи, одетые в лиловый кафтан. Вокруг шеи извивались несколько серебряных цепочек. На запястьях обеих рук звенели браслеты. Ей было за шестьдесят. По ее словам, в роду у нее были цыгане. Возможно, это и соответствовало истине, но, каким бы ни было ее происхождение, Роксана получала удовольствие от общения с ней.

Зазвенел дверной колокольчик, она посмотрела на вошедших и улыбнулась. Игральные карты с яркими картинками были разложены на прилавке в форме кельтского креста.

– Я так и думала, что моя маленькая подружка должна ко мне сегодня зайти.

Роксана подошла поближе, чтобы рассмотреть карты. В магазинчике было довольно жарко, но она не обратила внимания на это обстоятельство. Курения, возжигаемые Мадам, а также духи, которыми она себя баловала, всегда источали восхитительный аромат.

– Ты пришла покупать, – спросила она, – или счастья поискать?

– У вас есть время погадать?

– Для тебя, моя дорогая, у меня всегда найдется время. Может, выпьем горячего шоколада, да? – Она бросила взгляда на Сэма и ее улыбка стала таять. Было в этом парне что-то, что ей не понравилось, несмотря на открытую, дружелюбную улыбку и красивые глаза. – А вы? У вас есть, о чем спросить карты?

– Да нет, у меня все нормально, – ответил он, застенчиво улыбнувшись. – Меня это малость пугает. Ладно, Рокс, побудешь здесь, а я схожу в аптеку, мне там надо кое-что прихватить. Дома встретимся.

– О'кей, – Мадам собрала карты и встала. Роксана направилась к занавеске, отделявшей торговое помещение от задней комнаты. – Скажи папе, что я скоро буду.

– Ладно. Ну, пока. – Он двинулся к двери. Но, услышав шорох закрывшейся занавески, остановился. Дружелюбной улыбки как не бывало. Он специально открыл входную дверь, чтобы зазвенели колокольчики, после чего захлопнул ее. Быстро обогнув столы, забитые как барахлом, так и драгоценностями, Сэм подошел к прилавку. Под ним находился расписной портсигар, в котором мадам хранила выручку дня. Улов был невелик – торговля шла вяло в дождливые зимние дни, однако Сэм взял все до последней монетки. Засунув купюры и мелочь в карман, осмотрелся, нет ли здесь еще чего стоящего. Ему, конечно, хотелось бы побить здесь стекла и сервизы, но тогда возник бы повод предъявить ему обвинение. Вместо этого он заполнил карманы медными безделушками и, аккуратно придерживая колокольчики, открыл дверь, выскользнул наружу и тихо, медленно закрыл ее за собой.

За следующую неделю Сэм «взял» еще четыре магазина в квартале. При этом он использовал Роксану. Они заходили вдвоем в магазин, и Сэм ждал, пока Роксана, известное лицо в округе, займет внимание продавца. Затем он набивал карманы всем, что плохо лежало, будь то ценная французская шкатулка или дешевая сувенирная пепельница. Еще один раз ему посчастливилось обчистить кассу, пока Роксану водили смотреть на только что привезенную из Парижа фарфоровую статуэтку.

Сэма не интересовала стоимость добычи. Самое большое удовольствие он получал от сознания того, что наивная доверчивая Роксана стала его непреднамеренным партнером. Никто бы не стал обвинять милашку – дочку Максимилиана Нувеля в краже бижутерии. Пока она была с Сэмом, он мог набивать карманы сколько было угодно его ледяной душе.

Но главным событием той новоорлеанской зимы было переманивание Аннабель от снедаемого любовью Люка. Оно прошло легко, так же легко, как и все его маниакально-подлые магазинные кражи. Все, что ему пришлось сделать, – это посмотреть, послушать и воспользоваться подвернувшимися возможностями.

Как и большинство юных влюбленных, Люк и Аннабель были подвержены размолвкам. Главная их причина состояла в ограниченном количестве времени, которое Люк мог уделить своей подруге, из-за чего она предъявляла все большие требования к каждой минуте его дня. Она заставляла его пропускать репетиции, отменять выступления ради того, чтобы сходить с ним на вечеринку, на танцы или покататься на машине. Но хоть и играла в нем кровь, все же Люк был слишком профессиональным артистом и слишком самозабвенным вором, чтобы отменить выступление или кражу даже ради Аннабель.