Она откинула голову. Это был вызывающий жест, но в глубине ее глаз появился мягкий, теплый огонек. Много – лет. Он хотел ее уже много лет.

– Значит, ты играл со мной, кидая то в жар, то в холод, еще с тех пор, когда мне было шестнадцать? И все потому, что ты хотел меня, но в твоем крошечном мозгу засела мысль, что это будет – как бы выразиться? – эмоциональный инцест?

Он открыл было рот, но потом вновь закрыл. Почему же внезапно это прозвучало так смешно и нелепо?

– Почти что.

Он не знал, какого ответа ждать от нее, но уж только не смеха. Роксана хохотала так, что у нее на глазах даже выступили слезы. Держась за живот, она присела на край кровати.

– Ох, ну ты дурак!

Теперь уже гордость Люка была уязвлена. Черт его подери, если он позволит, чтобы обнаженная и хохочущая над ним женщина возбуждала его так, что он готов был зарыдать и упасть перед ней на колени.

– Не вижу ничего смешного.

– Ты что, издеваешься? С ума сойти, – она убрала волосы с лица и лучезарно улыбнулась ему. – Но это ужасно мило. Так ты заботишься о моей чести, Люк?

– Заткнись.

Она только вздернула подбородок и вытерла с глаз выступившие от смеха слезы.

– Подумай сам, Каллахан. Подумай об этом серьезно хотя бы одну минуту. Ты стоишь здесь и мучаешься от вины, что занимался любовью с женщиной, которая предприняла все, что могла, чтобы тебя соблазнить, с женщиной, которую ты знал большую часть своей жизни и которая никаким – я повторяю, никаким образом не является тебе родственницей. С одинокой и совершеннолетней женщиной. Тебе не кажется, что это забавно?

Он засунул руки в карманы и нахмурился.

– Не особенно.

– Ты потерял свое чувство юмора? – она встала и обняла его. Ее обнаженные соски коснулись его груди, и она с удовлетворением почувствовала, как его мышцы дрогнули. Но он не обнял ее в ответ. – Думаю, что если ты действительно убежден в том, что говоришь, то мне придется каждый раз соблазнять тебя заново. Именно это я и собираюсь сейчас сделать, – она легонько куснула его в губы и улыбнулась, почувствовав, как они послушно приоткрылись. – Но кажется, ты не против.

– Отстань, – но в его голосе не чувствовалось убежденности. – Даже если в этом тебе и удалось меня сбить, то есть еще и другое.

– Хорошо, – она легонько погладила пальцами его по спине, одновременно целуя в шею. – Что же другое?

– Черт побери, ты была девственницей, – он схватил ее за руки и рывком отодвинул от себя, спасаясь от поцелуев.

– Тебя это огорчило? – она на мгновение надула губки, задумавшись над его словами. – Я всегда думала, что наоборот, мужчинам это правится. Ну, знаешь, синдром «Звездного пути».

– Что?

– Смело отправиться туда, где до этого еще никого не было.

Он подавил смешок.

– О Боже. – Люку внезапно захотелось пива – хорошо бы целую прохладную упаковку из шести банок пива – но за неимением такового он утешился бутылкой теплой минеральной воды. – Послушай, Роксана, дело в том, что я неправильно это сделал.

– Неправильно? – она удивленно наклонила голову. – Я не могу даже представить, что для этого существуют разные способы.

Он чуть не подавился и отставил бутылку в сторону. Не просто девственница. Господи, помоги мне – но еще и сама невинность. Невозможно – но, в те же время…

– Черт побери, а у всех этих мальчиков из колледжей что, что-то было не в порядке? Они что же, не знали, что с тобой делать?

– Думаю, они знали – если бы я захотела, – Роксана опять улыбнулась, уверенная в своей власти. Когда она заговорила вновь, ее голос звучал на удивление мягко: – Я хотела, чтобы ты был первым, – она увидела желание в его глазах и шагнула ближе. – Я хотела только тебя.

Никто и ничто в жизни не смогло бы взволновать его сильнее. Он нежно погладил рукой ее волосы.

– Я сделал тебе больно. Если ты останешься со мной, то, возможно, я опять причиню тебе боль. Я говорил о том кошмаре, который живет внутри меня. Это все правда. Есть вещи, о которых ты не знаешь. Если бы ты знала…

– Я знаю, – ее рука скользнула ему за спину, пальцы пробежали по старым шрамам. – Я знаю уже много лет, с того дня, как ты все рассказал Максу. Я тогда подслушала вас и плакала за тебя. Постой, – она крепче прижалась к Люку, не давая ему отвернуться. – Неужели ты думаешь, что я буду меньше любить тебя оттого, что над тобой издевались, когда ты был еще ребенком?