Мастер драгоценных артефактов 5

Правитель города Твердь по имени Яромир был человеком очень важным.

Во всяком случае, он сам так считал, и большинство окружающих с ним соглашалось. Обычно вслух. Иногда даже искренне.

Город у него был большой, богатый и крепкий. Стены высокие и весьма приличный гарнизон. Подземные рудники давали железо, медь, серебро и магические кристаллы. Фермы вокруг города кормили людей, торговцы платили пошлины, а ремесленники работали. Семь главных семей, державших добычу подземных богатств, регулярно грызлись между собой, но в целом понимали, кто здесь главный.

Только что Яромир закончил встречу с их представителями.

Три часа разговоров о квотах, обрушениях в шахтах, нехватке рабочих, стоимости охраны и о том, что кристаллы опять стали добываться хуже.

Обычное совещание, неприятное, но терпимое.

А потом, когда Яромир уже собрался домой и предвкушал вкусный обед, ему передали знак. Маленькую деревянную пластину в форме дубового листа.

И день сразу стал гораздо хуже.

Яромир хотел сломать эту пластину пополам. Потом передумал. Не потому что боялся, просто дерево было священным, а он не настолько тупой.

Хотя желание было, ещё какое.

Он, правитель самой Тверди, человек, перед которым кланяются купцы, дворяне и главы семейств, должен был бросить дела и идти по первому зову. Как пацан, которого мать позвала с улицы домой.

Бесит.

Но он всё же отправился. Умный правитель отличается от мёртвого тем, что умеет идти на компромиссы.

Место, куда он направлялся, находилось в центре города. Огромный участок, обнесённый тремя рядами стен. Внешняя каменная, внутренняя из чёрного дерева, между ними ров, заполненный колючими кустами. Кусты были весьма необычные, но никто, включая Яромира, толком не знал, что они из себя представляют.

Один раз он видел, как в этот ров упал вор. Кричал он недолго, но очень страшно.

Охраняли это место лучше, чем дворец правителя. Лучшие стражники, которые не задавали вопросов и не брали взяток. Потому что те, кто задавал вопросы и брал взятки, здесь почему-то долго не жили.

Яромир преодолел все трое ворот и попал в самый настоящий лес.

Не сад, не парк, а густой, влажный, тёмный лес. Прямо внутри города. Земля под ногами пружинила, пахло травой, гниющими листьями и сырой корой.

Яромир пошёл по узкой тропинке. Где-то в ветвях шевелилось что-то большое, и раздался неприятный щёлкающий звук. За кустами блеснули жёлтые глаза.

Он не остановился, хотя инстинкты кричали бежать. Твари его не тронут, так было обещано.

Через несколько минут тропа вывела его к небольшому дому из серого камня и живых корней. Корни оплетали стены, крышу, окна, будто дом не построили, а вырастили.

У двери стоял старик. Высокий, худой, в зелёной мантии, расшитой тёмными листьями. Волосы и борода у него были белыми, как первый снег, а глаза — таким же зелёными, как мантия, с очень тяжёлым взглядом.

Друид Мирослав.

Человек, благодаря которому Твердь не просто выживала, а жила гораздо лучше многих городов. Друид был самой большой тайной — впрочем, у каждого сильного города были свои тайны. Просто чужие тайны обычно казались менее мерзкими.

— Ты пришёл, Яромир Твердовский, — сказал друид.

— Ты звал, и я пришёл, — ответил правитель.

— Не я звал тебя.

Яромир внутренне поморщился. Конечно, как же без этого.

— Великое Древо пробудилось в гневе, — произнёс Мирослав. — Его корни дрожат, сок его горчит, листья его шепчут о нарушении древнего порядка. Оно требует жертву!

Яромир ощутил, как по коже побежали мурашки. Он видел Древо в гневе, всего один раз, но этого хватило навсегда.

Тогда целый квартал на окраине города за одну ночь зарос корнями. Дома раскололо, людей раздавило, а утром на месте улицы стояла зелёная чаща. Потом друид сказал, что Древо ещё проявило милосердие.

— Идём, — произнёс Мирослав.

Они пошли глубже в лес.

Хотя день был ясный, солнце почти не пробивалось сквозь кроны. Тропинка вела между деревьев, петляя, как заячья тропа.

А потом они вышли к Великому Древу.

Оно стояло в центре леса, огромное, древнее, с толстым стволом, в котором мог бы спрятаться дом. Корни змеились по земле, уходили под неё, а дальше — под весь город.

С виду дерево и дерево. Ну, большое, даже величественное. Подумаешь.

Но это только если не знать, сколько крови вылилось под его корни и если не понимать, что оно живое.

Мирослав поднял руку и коснулся коры.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом листья над головой зашевелились, но не от ветра. Ветра не было.