После успешного пересечения границы надо было изъять из фуры чемодан. Но для этого нужен был удобный случай. И он представился буквально через час...

Справа начался густой польский лес... Заметив среди дубов проселочную дорогу, водитель притормозил и осторожно направил тяжелую фуру в дубраву.

Через триста метров он остановил машину, выскочил из кабины и зачем-то бросился в кусты. Он так спешил, что не заметил, как в лес въехали три иномарки — два «Опеля» и «Шевроле» цвета «мокрый асфальт»...

Водителя они не били!.. Так, легко намяли бока, завязали глаза, сунули кляп и привязали к польскому дубу... Сразу же вскрыли машину и начали поиск спрятанного груза.

Разборка фуры длилась больше часа!.. Вокруг лежали кипы текстиля. Из разорванных тюков по поляне струились красивые ткани от ивановских ткачих... Машина была пуста, но чемодана с товаром нигде не было... Ребята собирались забрать свой груз и отправиться по маршруту Варшава — Берлин — Париж — Лондон. Они не собирались возвращаться в Россию — им троим хватило бы до конца жизни.

Но пришлось ехать в Москву... Напоследок они жестко допросили шофера, но сразу было видно, что он в такие игры не играет...

И вот теперь все начиналось по новому кругу... Слева шумело Калужское шоссе. Николя и Шпунт нервно сосали из банки «Спрайт», а Червонец продолжал ставить вопросы:

— Так где наши игрушки, Дубровский?

— Мне и самому это интересно... Может быть, шофер по дороге украл?

— Не мог он этого сделать! Мы в шесть глаз его опекали. От самой таможни фура шла под нашим присмотром... Думай еще, Дубровский!

— Вы могли не найти! Когда фура загружалась, я чемодан в дальний угол положил. Поближе к кабине...

— Не получается, Дубровский! Мы под Варшавой два часа машину разгружали. Вот этими руками каждую кипу перещупали... Где наши вещи?!.

— Значит, кто-то у меня в таможне подсуетился. Все жулики! Никому верить нельзя...

— Кончай заливать, Дубровский! Тогда был день твоего дежурства. Ты сказал, что глаз с фуры не спускал... Где чемодан, гад?». Ребята, надо вытрясти из него правду! Я нутром чую, что вещи у него.

Дубровский сжался в комок. Он сообразил, что сейчас ему будет очень больно... И любые действия бесполезны. Можно протестовать, кричать и сопротивляться, но все равно его скрутят и будут бить...

Шпунт подошел сзади и ногой выбил из-под таможенника стул. Дубровский упал. Он сразу почувствовал, что сердце неприятно дернулось и начало часто колотиться, постоянно сбиваясь с ритма... Такое с ним бывало, но очень редко, только в моменты крайнего волнения... Аркадий Вадимович попытался вспомнить, в каком кармане сердечные таблетки, необходимые в данном случае.

Он вспомнил! Правая рука потянулась в карман пиджака, но подоспевший Николя на футбольный манер взмахнул ногой и тяжелым ботинком ударил в локоть Дубровского... Тот хотел взвыть от боли, но даже на это сил не хватало. Он вяло прошептал:

— Лекарство в кармане... Не бейте. Я отдам ваши вещи...

Злотников встал и, потирая руки, подошел к лежащему таможеннику. Ефим улыбался, но очень зловеще.

— Конечно, отдашь! А куда ты денешься с нашей подводной лодки?.. Ребята, прислоните его к машине. Пусть сядет. А то я лежачих не бью.

Аркадия Вадимовича протащили по поляне, приподняли и приложили спиной к колесу «Шевроле». После завершения этой операции. Шпунт наклонился и кулаком врезал Дубровскому в челюсть.

Он ударил резко, но не сильно. Ему просто хотелось расслабиться и восстановить справедливость... А для таможенника этот мордобой оказался последней соломинкой. От стресса и обиды его сердце затрепетало во все стороны и начало затухать.

Дубровский закатил глаза, улыбнулся, дернулся, а потом он сам и его взгляд замерли...

Злотников первым понял ситуацию.

— Ты что, Шпунт, сделал?.. Он собирался сказать, где чемодан! Где нам теперь искать вещи?

— Не бери в голову, Ефим! Теперь найдем... А этого франта я почти и не тронул. Он от страха умер... Или от жадности! Уже привык к нашему добру. А как понял, что придется расстаться с чемоданом, так и окочурился...

— Хватит, Шпунт, шутки шутить! Ты клиента успокоил, вот ты за собой и прибери... Его нельзя здесь оставлять — мы тут слишком наследили. Засунь его в машину, вывези на трассу и там взорви.