— Коцоев?

— А как ты думаешь? Конечно, он! Сюда смотри: журналисты уехали вчера вечером. Так?

— Так, — согласился Абдуллаев.

— Он неотлучно находился при них все четыре дня. Так?

— Так.

— Вот он и сообщил через них координаты лагеря. Больше некому! Предупреждал я брата: «Не верь — собака он!» — но Ахмад разве послушал!..

Договорить Чермоев не успел. Вновь над их головами заработали мощные пушки, земля снова попыталась вырваться из-под ног. Снаряды рвались со всех сторон; надсадный гул самолетов тонул в речитативе грохочущих взрывов, перекрывался свистом осколков, проносящихся над головами.

Вот и вход в тоннель, до него уже подать рукой.

— Смотри! — Абдуллаев указал на фигуры двух людей, вбегающих в тоннель. — Ахмад и Коцоев!

Чермоев тоже узнал брата. Стараясь перекрыть грохот канонады, крикнул:

— Ахмад, стой! Ахмад, он убьет тебя! — Но голос его увяз в частой череде новых взрывов.

Собрав все силы, бандиты совершили заключительный рывок. Этакий оголтелый спринт, где вместо аплодисментов и рева болельщиков на трибунах слышался вокруг лишь злорадный рев неминуемой гибели.

Но они успели. Они вбежали в тоннель за несколько секунд до того, как последний снаряд, разорвавшийся у самой горловины высокого коридора, обрушил вниз груду камней, наглухо завалив вход в пещеру.

— Ахмад! — снова крикнул Чермоев, не успев как следует отдышаться. И повторил: — Ахмад!

Ответом ему была тишина. Чермоев почувствовал, как за локоть его тронул напарник.

— Руслан, — тихо позвал Абдуллаев. — Подойди, здесь он.

Чермоев сделал шаг и в тусклом свете факела на стене пещеры увидел труп Чермоева-старшего. Тот смотрел на младшего брата удивленным взглядом застывших глаз, под подбородком зияла свежая рана: горло было располосовано от уха до уха.

— Шакал! — нечеловеческим голосом взвыл младший Чермоев. — Убью!

Его истошный вопль не смогла оборвать даже короткая автоматная очередь, взрезавшая полумрак тоннеля. Все несколько пуль легли над головами бандитов.

— Убью! — продолжал выть Чермоев, передергивая затвор своего автомата. — Убью, собака!

Он нажал на спуск и держал на нем палец до тех пор, пока в магазине не закончились патроны. Вставив новый магазин, Чермоев снова передернул затвор.

— Вперед, Фамиль! — приказал он. — Кончаем этого недоноска! Он там, за первым поворотом.

Неожиданно оба они услышали голос Коцоева.

— Уходи! — крикнул он, обращаясь к кому-то. — Уходи, я их задержу. Сумку с деньгами не забудь. Встретимся, где договорились. Иди!

— Он взял с собой кассу! — воскликнул Чермоев. — Ах, шакал!

— Руслан! — раздался из глубины тоннеля голос Коцоева. — Руслан, как ты собираешься убивать меня? Долго или быстро?

— Ты где? — спросил Чермоев.

— Здесь я, за первым поворотом. Только тебе сюда не добраться — все пространство простреливается.

— Я до тебя, шайтан, на том свете доберусь. Я твою поганую глотку зубами грызть буду.

— Я понимаю, — легкая усмешка. — Ты мечтаешь отомстить за брата. Только ведь он очень быстро умер, почти не мучался. Прошу, когда настанет твой черед убивать меня, будь ко мне справедлив, убей быстро.

— Кто ты? — крикнул Чермоев. — На кого работаешь?

— Я — свободный художник, Руслан. Люблю риск. А вас не люблю. Вас я ненавижу. Вы простым людям спокойно жить мешаете, и я считаю, что вам нет места на этой земле. В аду вы должны гореть, гореть вечно.

— Что это он разговорился? — негромко удивился Абдуллаев. — Не похоже на него.

— Коцоев! — позвал Руслан. — Коцоев!

Но на его зов никто не откликнулся.

Бандиты молча переглянулись и, как по команде, вскочили на ноги. Чермоев вскричал:

— Бежим! Он таймер установил!

Путь назад преграждала груда камней. Дорога была лишь одна — к выходу. Но где-то там, впереди, лежала бомба с часовым механизмом, который сработает через несколько секунд.

И бандиты, не сговариваясь, бросились вперед, навстречу неизвестности...

Ясноволжск. Сегодня, час назад

...Самая милая моему сердцу музыка — это свист пули.

И ваши снисходительные ухмылки в сиюминутных обстоятельствах категорически излишни: перед вами, увы, не идиот с претензией на титул супермена. Просто если вы слышите скользящее по нервам взыканье, это значит, девять смертоносных граммов пролетают мимо, а это в свою очередь означает, что им никогда уже не сделать в вас дырку.

Элементарно, как картошки начистить!