— В списке лиц, находящихся под повышенным наблюдением.

— За что?

Агент посмотрел в экран и начал читать:

— Публичные высказывания, подозрительная моральная независимость, эмоционально заряженные заявления о свободе народов, неоднократное использование выражения «лицемерная машина наживы»…

Луис не удержался.

— Это было великолепное выражение.

Наташа бросила на него взгляд, в котором одновременно были гордость и предупреждение.

— Мэм, — сказал агент, — вам нужно пройти в комнату для дополнительного собеседования.

— Я могу отказаться?

— Разумеется.

— И что тогда?

— Тогда собеседование станет обязательным.

Наташа медленно кивнула.

— Прекрасная логика. Империя действительно любит свободу выбора.

Два сотрудника подошли к ней сбоку.

Луис шагнул вперёд.

— Я пойду с ней.

— Сэр, вы пройдёте отдельную процедуру.

— Почему?

Агент посмотрел на него так, будто этот вопрос был проявлением опасной наивности.

— Система требует проверки.

— Какой ещё проверки?

Агент нажал кнопку. Рядом со стойкой из стены выехала узкая панель с подсветкой. На ней была изображена странная цветовая шкала: сверху — несколько светлых оттенков с зелёной надписью OKAY, ниже — градации от смуглого к тёмному с красной надписью NOT OKAY.

Луис молча посмотрел на шкалу.

Потом на агента.

Потом снова на шкалу.

— Это шутка?

— Автоматизированный протокол визуальной безопасности.

— Это расизм в виде офисной мебели.

— Сэр, прошу вас сохранять спокойствие.

Наташа, которую уже собирались увести, резко повернулась.

— Вы серьёзно проверяете людей по цвету кожи?

Агент тут же принял вид человека, который никогда в жизни не слышал ничего настолько оскорбительного.

— Нет, мэм. Мы проверяем соответствие биометрического профиля исторически сложившимся стандартам доверия.

Луис даже восхитился.

— Какая красивая фраза для уродливой идеи.

Панель мигнула. Камера просканировала лицо Луиса. На экране возникло сообщение:

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРОВЕРКА.

Затем:

ТОН НЕДОСТАТОЧНО БЕЗОПАСЕН.

— О, — сказал Луис. — Моя кожа только что не прошла экзамен.

Наташа шагнула к нему, но сотрудники уже мягко, настойчиво и совершенно бездушно повели её в сторону коридора.

— Луис!

— Всё нормально, моя любовь! — крикнул он. — Я просто объясню им, что я не угроза.

Она посмотрела на него с сомнением.

— Именно это меня и пугает.

Её увели.

Луиса тоже увели, но в другую сторону.

Комната для допроса оказалась маленькой, белой и настолько чистой, что в ней хотелось немедленно признаться в преступлениях, которых не совершал. На столе стояла пластиковая бутылка воды. На стене висела камера. На другом конце стола сидел агент миграционной службы с лицом человека, который всю жизнь мечтал задавать вопросы, но никогда не интересовался ответами.

— Цель визита? — спросил он.

— Футбол.

Агент поднял глаза.

— Вы игрок?

— Возможно.

— Что значит «возможно»?

— Это зависит от того, насколько быстро мы соберём сборную человечества.

Агент медленно положил ручку на стол.

— Сэр, я советую вам отвечать серьёзно.

— Я отвечаю серьёзно. Просто ваша реальность пока не готова.

Агент посмотрел в папку.

— Вы гражданин Аргентины?

— Да.

— Род занятий?

— Писатель. Иногда музыкант. Иногда агент тайной справедливости.

— Последнее повторите.

— Лучше не надо.

Агент сделал пометку.

— Вы посещали страны, представляющие интерес для нашей службы?

— Я посещал страны, которые представляют интерес для меня.

— У вас есть связи с политическими движениями?

— Моя совесть обладает значимым влиянием на мои поступки. Временами её требования оказываются чрезвычайно строгими.

Агент сделал ещё одну пометку. Потом посмотрел на часы Луиса.

— Что это?

Луис опустил взгляд на чёрный ремешок.

— Часы.

— Я вижу, что часы. Почему они не проходят стандартное сканирование?

— Потому что они нестандартные.