Когда я вернулся к Дайлам, бабушка Майя поймала меня в гостиной, и по её команде Освальд тут же поставил передо мной миску с горячим бульоном. Майя встала рядом так, что отказаться не получилось.

— Сначала ужин, господин Винтерскай. На звёзды на голодный желудок смотреть не дело, да и устали вы, поди, за день…

Я хмыкнул и взялся за ложку. Бульон оказался крепким, с медовой костяной нотой. Дина под столом таращилась голодным взглядом, хотя уверен, на разделке усача им с Ридом досталось еды куда больше моего.

Когда после сытного ужина я быстро переоделся и вернулся в гостиную, тут у окна сидел Морган и пытался курить, выбивая пальцами нервную дробь по подоконнику.

— Господин Винтерскай… Элиза давно не выходила в город по вечерам.

— Освальд будет с нами, да и я пока держусь на ногах.

Бабушка Майя за моей спиной хмыкнула про «не съест же он её на Террасе», и Морган сменил тему.

Элиза спустилась в платье цвета грозового неба. Освальд застегнул на ней плащ, после чего одёрнул собственный жилет с готовностью к королевскому приёму.

— Идём.

На улице вечер остужал камень. Освальд держался позади, по дворецкому канону. Элиза шла рядом и снова мяла в кулаке кошелёк.

— Мама любила Террасу, — тихо начала она. — Водила меня туда в детстве. Иногда приносила свечу.

— А свечу зачем?

— Мама считала, что звёздный свет помогает не только в культивации. И голову проясняет. У неё была своя поговорка: «Со звёздами поговоришь — сама себе ответишь».

Элиза улыбнулась поговорке и опустила взгляд на брусчатку. Спокойствие давалось ей с усилием, и я это видел.

У входа Освальд сунул служителю серебряную монету, и тяжёлая решётка пропустила нас внутрь.

Терраса встретила приглушёнными разговорами. Богатые семьи теснились у парапета, практики занимали смотровые тумбы, парочки выбирали тёмные углы. У торговца свечами Элиза купила длинную свечу медового воска, потянулась к поясу и замерла.

— Артефакт розжига дома забыла, — выдохнула она.

Я мысленно потянулся к Пламени Фиолетовой Бездны, но тут вспомнил, что есть средство попроще. Мысленным усилием коснулся перстня, и из пространства выпало магическое огниво.

Чирк — рыжий огонёк лизнул фитиль. Свеча приняла его и устояла на ветру.

— Спасибо.

— Идём к парапету.

Мы не успели сделать и двух шагов, когда за спиной прозвучал медовый голос:

— Лиза, дорогая, какая встреча.

Я обернулся.

Из кучки разодетых девиц вынырнула худенькая ровесница Элизы. Подбородок у неё шёл впереди хозяйки, а улыбка была такой заботливой, что ею впору было кого-нибудь прирезать. За спинами девиц переминались слуги с лаковыми коробами; на рукавах у них поблёскивал герб Клейнов.

— Слышала, у твоего отца совсем плохо с деньгами, — продолжила она. — Тебе уже подобрали старика мужа, или ещё перебираете варианты? Кто побольше заплатит?

Одна из подруг хихикнула, будто по команде.

Элиза не дрогнула.

— Корделия, — сказала она тихо и твёрдо, — в нашем доме дочерей не продают. В отличие от некоторых семей. А подобные слухи позорят тех, кто их разносит.

Корделия моргнула, и улыбка у неё осыпалась. Но она была не из тех, кто отступает с первой попытки.

— Какой пафос для девочки в перешитом платье, — выдохнула она. — Папина контора ведь ещё вчера почти ушла Клейнам…

Я выступил вперёд и отрезал её на полуслове.

— Представлюсь. Ив Винтерскай, старший партнёр Дайлов и владелец торгового дома Винтерскай. Долги семьи Дайл закрыты, расписка у меня в перстне. Любые дальнейшие слухи об этой семье я приму как личное оскорбление моего дома. Это понятно?

Корделия открыла рот и тут же захлопнула.

— Пойдём, — буркнула одна из спутниц девчонки и потянула её за рукав. — Тут больше нечем дышать.

Они растворились в толпе с напускной скукой, потому что бежать на каблуках было бы совсем уж позорно.

Элиза осталась на месте ещё на пару ударов сердца. Свеча в её пальцах дрожала, но лицо она удержала ровным. Она не посмотрела на меня, и правильно сделала. Есть моменты, когда благодарность только мешает держать лицо.

Потом Элиза медленно выдохнула, отвернулась и пошла к парапету. Поставила в каменный держатель свечу. Огонёк дрогнул и снова поднялся. Внизу под обрывом раскрывался Звёздный Провал. Сине-серебряная дымка стояла плотной стеной, и под ней пульсировали огоньки.