При попытке вдохнуть из горла вырвался влажный и жалобный хрип, такой же, как во сне.

Оставив телефон надрываться дальше, Ральфи ткнулся лицом в подушку, зажмуриваясь покрепче, подтянул колени к груди в неосознанной попытке закрыться. Сердце колотилось где-то под подбородком, но дыхание постепенно стало выравниваться, из невозможного становясь просто тяжелым.

Когда стоны и хрипы прекратились, Ральфи осторожно, на пробу, приоткрыл глаза.

Моргнув пару раз, он напомнил себе, что звонил телефон. Что света в комнате мало, и что в темноте бывает всякое…

Например, опоздание на встречу с доктором Миллер.

И не так страшно последнее, — потому что у нее впереди вся ночь, — как то, что «Я струсил» будет отвратительным оправданием в первую очередь перед самим собой.

Собравшись с духом, Ральфи сел, делая одновременно глубокий отчаянный вдох, и… ничего не случилось.

Вонючая отрава с той стороны не заполнила его собой, заставляя захлебываться, голову не повело, и ничто холодное не коснулось мимолетно его босой ноги, спущенной с дивана.

Телефон обнаружился между подушками и, надеясь, что хотя бы голос прозвучит просто сонно, он нажал обратный вызов.

— Что случилось? У тебя все в порядке?

Голос Чарли в трубке, немного раздраженный и хриплый, но теплый и свой, помог успокоиться окончательно.

— Да. Я спал.

— Так, что пропустил четыре вызова? — Бейкер хмыкнул недоверчиво, но по его тону ясно было, что беспокойство детектива отступило. — Сейчас половина седьмого. За тобой заехать или встретимся в морге?

— Давай в морге, — Ральфи потер лицо свободной рукой, просыпаясь окончательно.

Мимолетно подумал о том, что под диван заглядывать все равно не хочется, и коротко рассмеялся:

— Как звучит, а?..

— Придурок, — обругал его Чарли уже вполне добродушно, и дал отбой, а Ральфи еще несколько минут просидел, бездумно пялясь на задернутые шторы.

Вечерний морг разительно отличался от утреннего, — одна только лампочка над входом, перед которым припарковался Чарли, дорогого стоила.

Ральфи на нее почти залюбовался, включая сигнализацию нажатием кнопки на брелоке.

Заметив его, Чарли тоже вышел из машины с пластиковой папкой в руке.

— Ты смотри, — Ральфи кивнул на лампочку. — Настоящая загробная романтика, поэзия смерти, как она есть.

— Что случилось? — Чарли остановился, преграждая ему путь внутрь.

Короткий порыв ветра распахнул на нем куртку, и Бейкер поежился, потому что даже самое незначительное похолодание он переносил плохо.

— Сон плохой приснился.

Врать можно было себе, можно было кому угодно, но только не ему. Чарли был из тех немногих, кто видел. Выпаивал водой, а спустя несколько лет — виски. Подносил сигарету и держал за волосы, чтобы мог продышаться или не приложился лбом о белый фаянс в те редкие, но все же имевшие место быть случаи, когда все бывало совсем плохо.

— Опять? Ральфи…

— Молчи, — Паркер хмыкнул и легонько подтолкнул его к двери. — Не говори, на хрен, ничего, пока я не задумался, насколько целесообразно пытаться спать с кем-то в одной постели, когда меня посещает такая херня…

— Ты уверен, что тебе стоит? — Чарли не остановил его, просто задал вопрос, когда Ральфи уже взялся за ручку.

Тот только неопределенно пожал плечами в ответ.

Доктора Миллер им пришлось прождать не меньше получаса, в когда Алиса вошла, наконец, в ординаторскую, даже ее смуглая кожа выглядела нездорово бледной.

— Все в порядке? — Ральфи, конечно же, сделал шаг навстречу, но вовремя остановился.

— Да, — она кивнула обоим сразу и открыла окно.

Только потом достала из шкафа сумочку и, вытащив сигареты, просто бросила ее на диван, с которого поднялся Ральф.

— Здесь разве можно курить? — зажигалки у нее не было, и Чарли поднес ей спички, садясь на подоконник рядом.

Алиса кивнула в знак признательности, но ответила только после первой затяжки:

— Нет. Но пока не сработала пожарная сигнализация, об этом вряд ли кто-то узнает.

— Вы боитесь трупов, доктор Миллер?

— То, что я их режу не значит, что они мне нравятся, мистер Бейкер, — она выпустила дым и посмотрела на темное небо за окном.

— По правде говоря, мне больше нравится «детектив», — за разъяснениями он обернулся к Ральфи, который как раз пристраивал сумку Алисы на место. — Уже растрепал?