Нас сортировали, словно скот. Женщины отдельно, мужчины отдельно. ШОКовец подходил к человеку, тыкал ему в лицо каким-то прибором, после чего указывал ему на место в уже отсортированном стаде. Две толпы быстро росли. В них оказывались все одиночки.

Чуть в стороне образовалась скудная куча из семейных. Всего четыре пары, у одной из которых имелся ребёнок. Рядом с ними, переминаясь с ноги на ногу, стояли матери-одиночки со своими чадами. По большому счёту все вдовы, но некоторые из них заимели детей вне брака от таких же, как и они, одиноких мужчин.

Вот только гражданские отношения бойцов не волновали.

Один мужик попытался отбить свою женщину, но, получив прикладом в лоб, быстро успокоился. Его бесчувственное тело отволокли к другим одиночкам, да так и оставили лежать на каменном полу. Женщина что-то кричала, сжимая в руках младенца. Она пыталась пробиться к гражданскому мужу, но и её крики так и остались без внимания.

Наконец дошла очередь и до нас. Но в отличие от старших, нас не стали разбивать на группы по половым признакам. Так и согнали в одну кучу чуть в стороне от общей воющей массы. В самый последний момент Мишка хотел было дёрнуться к боковому тоннелю, ведущему к биореактору. Но боец, стоявший за нашей спиной, наградил его таким взглядом, что у приятеля поникли плечи. Путь к отступлению был отрезан.

Не прошло и часа, как всех жителей посёлка рассортировали. Подчиняясь командам и грубым пинкам, люди шли к посадочному шлюзу. Первыми ушли старики. Их было немного, всего десятка полтора. Спустя десять минут после того как они скрылись за переборкой, мы почувствовали лёгкую вибрацию пола. Каждый отлично знал, что это значит. Шатл с ними только что покинул нашу планету.

Следом вывели женщин. Потом мужчин. Матерей-одиночек вывели из посёлка вместе с семейными. А мы так и жались друг к другу в ожидании своей судьбы, которая никоим образом уже от нас не зависела.

— Семёнов, выводи малышню! — проскрипел полковник Исаев. — Остальным обыскать периметр.

— Куда это они нас? — прошептал Санёк, который, похоже, впервые в жизни мечтал стать невидимкой.

— Куда-куда? — передразнил его Мишка. — В приют…

Нас загнали в шаттл. Внутреннее спартанское убранство не обещало удобств и комфорта. Обычная жестянка с ровными рядами кресел по центру, оборудованных ремнями безопасности. Нас просто распихали по местам, без всякой системы и порядка. Кто попался под руку, того и усадили на свободное сиденье. А вот разобраться с хитрой системой ремней всё-таки помогли.

Между рядов прошёлся один из ШОКовцев и зафиксировал всех, у кого возникли проблемы. С застёжками я справился сам, но штурмовик всё равно проверил, насколько всё надёжно и правильно. Парой резких движений он затянул ремни так, что тело намертво прижало к спинке.

— Готово! — бросил он старшему офицеру.

Тот молча кивнул и буркнул что-то в гарнитуру. Следующие две минуты мы наблюдали за слаженными действиями бойцов, которые занимали свои места. Никто не суетился, не метался, не задавал лишних вопросов. Сел, пристегнулся, подтянул ремни, доложил о готовности.

Борт завибрировал от низкого гула. Заработали двигатели. Последним упал в кресло офицер, предварительно окинув взглядом салон шаттла. Он сел по левую руку от меня, у тёмного провала иллюминатора, и точными, доведёнными до автоматизма движениями щёлкнул фиксаторами ремней, даже не удостоив их взглядом. Было ясно, что для него это так же привычно, как поднести ложку ко рту.

— Кречет, поднимай птичку, — бросил он в гарнитуру.

Ответа я не слышал, но, судя по тому, как офицер ощерился, пилот вернул ему какую-то шутку. Я украдкой наблюдал за ним и его действиями. Спокойный, собранный, сильный. Мне даже захотелось почувствовать себя им или таким же: крутым отважным воином, который наводит страх на врагов.

— Дяденька, — проблеял сидящий справа от меня Гришка. Совсем ещё мелкий. Он лишился родителей в прошлом году, когда ему не было и шести, — А куда нас везут?

— На Палантину, — ответил офицер и откинул спинку кресла, занимая полулежачее положение.

Я нащупал кнопку сбоку от подлокотника и поступил согласно его примеру. Помог откинуться и Гришке. Хрен его знает, может, так будет легче пережить взлёт?

Двигатели взревели, словно у них внезапно пробудилось второе дыхание. По корпусу прошла очередная волна вибрации, и даже не глядя в иллюминатор, я ощутил, как мы оторвались от поверхности. Слева за окном замелькали каменные стены посадочного тоннеля, а уже через минуту мы взмыли над планетой. Начался набор высоты.

С каждой секундой меня всё сильнее вжимало в кресло, будто эта проклятая планета не желала выпускать нас из своих ледяных объятий. Стало трудно дышать. Гришка испугался и заныл, заставляя офицера поморщиться. К нему тут же присоединились другие мелкие. А я лишь сильнее стиснул зубы, пытаясь задушить в себе страх.

Нас трясло и швыряло. Корпус грохотал и гудел, будто собирался рассыпаться на мелкие кусочки. Меня придавило с такой силой, что я едва мог дышать. Голова казалась тяжёлой, словно её наполнили свинцом и накачали сжатым воздухом. Гришка притих. С трудом преодолев перегрузку, я смог на него покоситься и увидел, что он обмяк. Интересно, он отключился или умер?