Мэдди пригляделась и поняла, что эта женщина была азиаткой с длинными черными волосами и тоненьким голосом.

«Я видела в Вичфорте только одну азиатку. Это что, Бекка? Хотя неудивительно, что это она. Уединилась с каким-то…»

— Все как обычно, пять минут стараний, и порошок твой.

Мэдди узнала этот наглый и насмешливый голос: санитар Линдхольм! Она в приступе любопытства снова высунула голову из засады, благо с потолка спускался еще какой-то тропический плющ, отбрасывающий тени, обвивающий остальные растения и делающий Мэдди практически невидимой.

Недалеко от фонтана, который продолжал мелодично журчать даже по ночам, находилось большое плетеное кресло без подлокотников. Эрик спокойно сел в него, широко расставив ноги, и поманил Бекку пальцем. Его интонации были слишком вежливыми, а слова слишком грубыми:

— А теперь встань на четыре лапы и ползи ко мне, сучка.

Та послушно встала как собака и стала ползти, издавая игривое рычание, потом приподнялась, обхватив его колени. Эрик достал из кармана пакетик с чем-то белым и потряс им перед носом девушки.

— Теперь соси так, как будто от этого будет зависеть твоя жизнь.

Эрик собрал ее волосы в черный хвост, пока Бекка с неохотой стягивала его штаны.

— Нет, Эрик, я боюсь, что он слишком большой для моего маленького ротика…

Отчего санитар закатил глаза и снова поднес ей к носу пакетик с желанным порошком.

Бекка страстно опустила голову, и до Мэдисон стали доноситься медленные хлюпающие звуки, которые начали ускоряться. Эрик от удовольствия запрокинул голову, и на его короткие золотистые пряди упал лучик света. Он, не стесняясь, издал громкий протяжный стон. Его голос был таким молодым, а характер уже таким ублюдочным.

«Насколько нужно быть обнаглевшим извращенцем, чтобы делать это практически в общественном месте с пациенткой, к тому же еще и наркошей? Женоненавистник. Он практически не заботится о благополучии пациенток и не хочет, чтобы они перестали быть больными. Он делает их зависимыми от наркотиков и использует их зависимость в своих интересах! ».

Он одной рукой управлял головой Бекки, намотав ее хвост на кулак и погружая свой член все глубже в ее глотку, так что та как будто задыхалась слюнями и его жидкостями. Эрик приказал:

— О да-а. Быстро скидывай штаны, потаскуха.

Когда Бекка повиновалась, он резко привлек ее к себе и посадил на свой член сверху в позу наездницы, так что девушка чуть не издала крик, но Эрик вовремя зажал ее рот ладонью. Не разрывая зрительного контакта и почти не моргая, он начал яростно двигаться под ней, поддерживая девушку, пока Бекка не стала издавать умоляющие стоны в его ладонь. Она почти кончила, но Эрик вдруг резко остановился:

— Давай, ленивая тощая задница, двигайся. Почему я должен выполнять твою работу?

И Бекка, которую Мэдисон видела со спины, уперлась руками в его грудь и начала неистово скакать на члене, умоляюще скуля и извиваясь словно сумасшедшая, какой она, по сути, и являлась. Не подозревая, насколько жалкой она выглядит со стороны.

«Нет, это я жалкая, потому что не могу перестать смотреть. Надо себя заставить отвернуться… Кому надо? Они все равно меня не увидят».

Мэдисон стало так мерзко на душе оттого, что она не могла пошевелиться и не могла отвести взгляд. И хотя сегодня она была только в роли невольного свидетеля, тугая спираль возбуждения стала закручиваться внизу живота, требуя разрядки. Должно быть, из-за восторженных криков Бекки, приглушенных поцелуем.

Мэдисон стало тяжело дышать, и она закрыла рот рукой, чтобы эти двое не услышали ее вздохов.

— Давай скажи это, грязное животное.

— О боже да! Эрик да! Ты восхитителен! Ты лучший мужчина в моей жизни! Твой член сводит меня с ума!

Линдхольм изменился в лице. Он начал смотреть на свою наездницу снизу вверх другими глазами. Восхищенными. Одним движением подвернул низ ее футболки, чтобы видеть подскакивающие груди немалого размера, а потом резко перевел взгляд прямо на Мэдисон.

«Нет, он не мог меня увидеть! Мне показалось».

Бекка не могла остановиться и как заводная кукла скакала вверх-вниз, издавая бесстыдно хлюпающие звуки. Эрик долго смотрел в ту сторону, где скрывалась Мэдисон, после чего стал шлепать Бекку по заднице, хлопки становились все сильнее и яростнее, оставляя жгучие красные отметины на ее коже.

Линдхольм начал громко стонать в унисон с девушкой. Они кончили одновременно, он схватил Бекку за бедра и максимально прижал ее к себе. Бедняжка поздно пришла в себя.