Мн? было четырнадцать л?тъ и три м?сяца, когда моя добрая, старая няня или, лучше сказать, моя мать забол?ла и умерла. Я осталась одна, въ самомъ печальномъ положеніи. Разорить семью, опорой которой была одна несчастная женщина, не трудно; лишь только ее снесли на кладбище, какъ приходскіе старосты разобрали д?тей; школа закрылась, а вс? приходящія перешли въ другія школы; откуда-то прі?хала дочь моей няни, замужняя женщина, которая и забрала все ея имущество; квартира опуст?ла и маленькой барышн? не нашли ничего другого сказать въ ут?шеніе, какъ предложить устроиться гд? угодно, за свой собственный страхъ.

Я почти пом?шалась отъ ужаса и не знала что д?лать; я чувствовала себя выброшенной на улицу; но всего хуже было то, что когда я, — зная, что старая честная женщина оставила посл? своей смерти сбереженные для меня двадцать два шиллинга, составлявшіе все состояніе маленькой барышни, — спросила эти деньги у ея дочери, посл?дняя вытолкала меня изъ комнаты, сказавъ, что ей н?тъ никакого д?ла до моихъ денегъ. Я в?рно знала, что покойница говорила о нихъ своей дочери, она объяснила ей, гд? лежатъ эти деньги; разъ или два она звала меня къ себ? въ комнату, желая отдать ихъ, но, къ несчастію, меня въ это время не было дома, а когда я пришла, она уже была настолько слаба, что не могла выговорить слова; впрочемъ, ея дочь потомъ отдала мн? эти деньги.

Итакъ, теперь я осталась д?йствительно б?дной барышней и въ эту самую ночь мн? приходилось быть выброшенной на улицу, такъ какъ насл?дница старой лэди забрала все, что было въ квартир?. Однако-же, кто то изъ сос?дей, в?роятно, сжалившись надо мной, ув?домилъ о происшедшемъ ту даму, у которой я когда-то гостила; она немедленно прислала за мной свою служанку и вотъ я, какъ ни трудно себ? представить, съ величайшей радостью отправилась къ ней, забравъ свои вещи.

Я прожила у моей покровительницы до восемнадцати л?тъ, воспользовавшись вс?ми преимуществами домашняго образованія. Надо сказать, что эта дама прекрасно воспитывала своихъ дочерей; у нихъ были различные учителя и он? обучались танцамъ, разговорному французскому языку и музык?; я находилась постоянно при нихъ и, хотя учителя не были обязаны заниматься со мной, но я слушала и вид?ла ихъ преподаванія и потому скоро усвоивала все, чему обучались эти д?вицы. Такимъ образомъ, я научилась танцовать и говорить по-французски такъ же хорошо, какъ любая изъ дочерей моей покровительницы, а в?ла даже лучше ихъ, такъ какъ у меня былъ прекрасный голосъ; я не могла скоро научиться только играть, потому что у меня не было инструмента для упражненій, и я занималась музыкой урывками, когда не играли д?вицы; т?мъ не мен?е, потомъ я выучилась хорошо и играть, такъ какъ впосл?дствіи у нихъ было два инструмента, шпинетъ и клавесины, и он? сами давали мн? уроки; что касается танцевъ, то тутъ не могли обойтись безъ меня, я должна была составить пару; съ другой стороны, вс? он? такъ же охотно учили меня всему, чему учились сами, какъ я пользовалась ихъ уроками.

Благодаря всему этому, какъ я уже говорила, я получила такое образованіе, какое могли получить только знатныя барышни, съ которыми я жила; во многихъ отношеніяхъ я им?ла надъ ними даже преимущество, такъ какъ природа одарила меня такими дарами, которыхъ никакое состояніе зам?нить не можетъ. Прежде всего, я была гораздо красив?е каждой изъ нихъ, лучше сложена и им?ла большой голосъ; над?юсь, вы пов?рите, что я высказываю зд?сь не свое личное мн?ніе. а мн?ніе вс?хъ т?хъ, кто окружалъ меня въ то время. Вм?ст? съ т?мъ, надо сказать, что я была тщеславна, какъ вс? женщины, и мн? доставляло большое удовольствіе, когда обо мн? говорили, что я красивая д?вушка, даже больше: говорили, что я красавица, съ ч?мъ я совершенно соглашалась.

До сихъ поръ мн? не трудно разсказывать исторію моей жизни, до сихъ поръ меня знали не только какъ д?вушку, живущую въ очень хорошей семь?, но и какъ д?вушку строгой нравственности, скромную и доброд?тельную, какою я и была на самомъ д?л?, не им?я никакихъ поводовъ для развитія порочныхъ наклонностей. Но скоро мое тщеславіе погубило меня.

У моей покровительницы было два сына, каждый изъ этихъ молодыхъ знатныхъ джентльменовъ отличался особенными качествами; мое несчастіе заключалось въ томъ, что я была очень хороша съ обоими, но они вели себя со мной совс?мъ не одинаково.

Старшій, веселый джентльменъ, знавшій хорошо городскую и деревенскую жизнь, былъ челов?къ настолько легкомысленный, что готовъ былъ на всякое дурное д?ло и, вм?ст? съ т?мъ, настолько практичный, что никогда не платилъ дорого за свои удовольствія; со мной онъ началъ съ той печальной западни, какую обыкновенно ставятъ женщинамъ, то есть, при всякомъ удобномъ случа? онъ старался зам?тить, какъ я красива, любезна и граціозна; этой приманкой онъ такъ же хитро ловилъ женщинъ, какъ искусный охотникъ ловитъ с?тью куропатокъ; такимъ образомъ, онъ постоянно расточалъ мн? свои любезности, высказывая ихъ не прямо въ глаза, а сестрамъ, въ то время, когда зналъ, что я недалеко и могу его слышать. При этомъ его сестры обыкновенно тихо шептали брату: «Молчи, она тебя слышитъ, в?дь, она зд?сь, въ сос?дней комнат?». Посл? такого зам?чанія онъ умолкалъ, какъ бы досадуя, что я его слышу, но зат?мъ, будто забывшись, онъ снова начиналъ громко восхищаться мною; все это приводило меня въ восторгъ, и я рада была слушать его безъ конца.

Приготовя, такимъ образомъ, удочку и видя, что настало время бросить на моемъ пути приманку, онъ началъ со мной открытую игру. Однажды, проходя мимо комнаты своихъ сестеръ и увидя меня тамъ, онъ весело вошелъ и сказалъ:

— Ахъ, миссъ Бетти, какъ вы поживаете? ваши щечки еще ц?лы, он? не сгор?ли?

Я сд?лала реверансъ и покрасн?ла, не отв?тивъ ни слова.

— Зач?мъ ты говоришь ей это? — спросила одна изъ сестеръ.

— Зат?мъ, что не прошло еще и полъ-часа, какъ мы говорили о миссъ Бетти внизу.