— Робот, — пробормотал Мачтин, опуская пистолеты. — Но ведь я знаю тебя с детства, и ты тогда был человеком, по крайней мере, биологически.

— Был, — согласился Киллер. — Но уже давно обнаружил, что это невыгодно: живое тело слишком прихотливо и уязвимо, и я постепенно заменил в себе все ткани квазиметаллом, металлопластом, синтактином. Оставил только кожу и тонкий слой мышц. Для красоты. Все равно нечеловеком обзывают, так что терять нечего.

— Я, конечно, предполагал, что ты киборгизирован, — пробормотал Мачтин, — но чтобы до такой степени… Какой же я идиот!

— Ты прав, — улыбнулся Киле. После обстрела из пистолетов от его прежнего лица остались только губы, и странно было видеть, как они растягиваются на круглой поверхности головы — твердой и блестящей. — Ты прав, но прав в первый и последний раз в жизни.

Он щелкнул металлическими пальцами, и, повинуясь сигналу, из всех углов выдвинулись стволы самонаводящихся орудий. Ослепительная вспышка пересекающихся лучей, ударная волна разогретого воздуха… И словно ничего не произошло. Мачтин стоял как ни в чем не бывало.

— Это еще что? — поинтересовался Киллер.

— От такого залпа ты должен разлететься на электроны и атомные ядра!

— Если бы состоял из них. Но я тоже кое-что поменял в себе, — со скромной небрежностью сообщил Бэнифектор.

Последние слова его утонули в реве и грохоте орудий. Когда ослепительное свечение лучей погасло, обнаружилось, что Виктор Мачтин исчез. Заметив в полу огромную дыру, Федор Килев понял, в чем дело: пол и фундамент, сделанные, разумеется, из чего-то более прочного, чем обычное дерево и обычный камень, не выдержав испепеляющего зноя лазерных лучей, расплавились и испарились.

Но Мачтин остался невредим. Подобно бестелесному духу, выплыл он из дыры, края которой еще дымились, и завис в воздухе, сложив руки на груди. С его хламиды капал расплавленный квазиметалл.

Тодор Киле ринулся на обидчика с кулаками, но в последний момент тот ловко уклонился, и Киллер пролетел мимо и, пробив стену головой — силу его синтактиновых мышц можно было сравнить разве что с силой лазерных пушек, — вывалился во двор.

Мачтин спокойно дожидался его возвращения. Киллер влетел обратно. На сей раз пространственно-временной злодей был осторожнее и старался лучше координировать свои движения — один за другим наносил он Бэнифектору страшные удары, но кулаки проходили сквозь того, почти не встречая сопротивления. Бэнифектор в долгу не оставался — правда, он был слабее в нападении, но зато сильней в защите.

Одиннадцать дней бились они, обратив в кварки стены дома, забор из деревянных кольев и близстоящие деревья, но решающего перевеса ни один добиться не смог. И когда изнеможенные противники опустились на дно глубокого кратера, образовавшегося на месте их стычки, Тодор Киле решил, что настало время вызвать Наставника.

Наставник появился мгновенно — казалось, еще одно такое же мгновение, и он не оставит от Мачтина и мокрого места. Но еще до того, как это второе мгновение наступило, перед Наставником появилась другая человекоподобная фигура, похожая на него как две капли воды, или, точнее, как позитив — на негатив, с которого был отпечатан. Фигура отбрасывала белую светящуюся тень.

— Ты думал, Наставник есть только у тебя? — с ехидцей ответил Виктор на немой вопрос Федора.

И в тот же момент Наставники сцепились — да так, что мельканье черного и белого превратилось в серый смерч, вокруг которого бешено крутились по всей земле, вплоть до горизонта гигантские тени — снежно-белая и угольно-черная.

Схватка Наставников продолжалась сравнительно недолго — всего одиннадцать часов, по истечении которых они разошлись в разные стороны и синхронно воздели руки к небу.

Вызывают своих Покровителей, поняли Килев и Мачтин.

Покровители явились. Один из них напоминал лучезарное облако, непрерывно переливавшееся и испускавшее радужное сияние. Другой являл собой темный сгусток клубящегося тумана и тоже испускал сияние, только черное. При взгляде на него Мачтину захотелось бежать без оглядки: этот косматый сгусток распространял вокруг себя волны панического ужаса. И лишь переведя взгляд на лучезарное облако, Бэнифектор сумел привести свои нервы в порядок.

Одиннадцать минут теснили друг друга облака, сплетаясь в замысловатые узоры, и разлетелись в разные небесные сферы.

Вызывают своих Повелителей, поняли Мачтин и Килев. С силами такого высокого ранга им иметь дело еще не приходилось — они знали о них лишь понаслышке да по телепатическим проекциям Наставников.

В мире возник силуэт — плоский, как тень, и в то же время многомерный, как Вселенная. Одна его половина была светлее, чем вспышка сверхновой звезды, другая — темнее чернейшей черной дыры. Они не были застывшими и неподвижными — там, где эти половины соприкасались, бушевали черные и белые протуберанцы, возникали и пропадали полосатые черно-белые смерчи. В одном месте чернота теснила белизну, в другом белизна теснила черноту, и каждое мгновение картина менялась на противоположную.