— Ты в порядке? — Спрашивает Вивиан.

— Да. Люси украшала твой дом?

— Она справилась. Она тоже проделала фантастическую работу. Вы бы видели её квартиру, она.. — Она подносит руку ко рту — Мне жаль.

— Не беспокойся об этом. Я видал и похуже.

— Правда?

— На самом деле, нет.

Она подходит к бару в другом конце гостиной — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? Воды? Сока?

— Есть Джонни Уокер?

— Боже, ты все еще пьешь это пойло? — Она немного порылась и нашла бутылку, вытерла с нее пыль — Неразбавленный или со льдом?

— Чистый, спасибо.

Она наливает мне виски, а себе морковный сок. Она садится на другой диван напротив меня. Нас разделяет кофейный столик со стеклянной столешницей. И полтора десятилетия.

— Я сожалею о произошедшем ранее — говорит она.

— О чем? Что не дала мне истечь кровью?

— О Алексе. Когда он вошел в палату и... забыл. Я не хотел, чтобы ты вот так все узнал.

Я тоже не хотел этого узнать. Я вообще не хотел этого узнавать. Я допиваю виски большим глотком, чем планировал. Есть способ произвести впечатление, Эрик. Опрокидывай рюмку, как ковбой на стрельбище.

— Ты что-то говорила о моем носе — говорю я, меняя тему.

У дивана стоит её небольшой чемоданчик. Она кладет его к себе на колени, открывает. Находит шприц и сует его в какой-то пузырек — Ксилокаин — говорит она. Это местный препарат.

Она достает пару граненых камней и шарик пластилина.

— Я уверена, что смогу сделать это без того, чтобы снова сломать тебе нос.

— А что, если я этого заслуживаю?

— О, прекрати. Я профессионал в этом деле, ты же знаешь. Ксилокаин нужен только для обезболивания этой области. Основная работа будет связана с нанесением шпаклевки. Затем я придам форму твоему носу. Без анестезии это больно, как у мамы.

— Ты же помнишь, как должен выглядеть мой нос?

— Большой, выпуклый. Как у Джимми Дюранте, да?

— Ха. Ты забавно.

— Расслабься, я помню, как исправить твой нос. Бог свидетель, я делала это достаточно часто. Так лучше. Ложись на пол.

— На пол? Должно быть, в моем тоне есть что-то непристойное, потому что она так на меня смотрит.

— У меня в квартире нет смотрового стола. Ты хочешь, чтобы я снова сломал тебе нос?

Я поднимаю руки.

— Все хорошо.

Я отодвигаю кофейный столик в сторону и ложусь на пол. Она подкладывает подушку мне под голову. Я вдруг чувствую сильную усталость. Она опускается на пол и садится верхом на мои бедра. Я представляю Табиту в похожей позе, но понимаю, что так не пойдет. Выкидываю это из головы.

Ее вес привычен и приятен для меня. Я не хочу, но не могу удержаться от сравнения её с Табитой. У Табиты плотная мускулатура, плотная сила. Вивиан легче, у нее тонкие кости. Она опускается на меня, как перышко.

Я чувствую себя так, как и должен чувствовать возвращаясь домой. её прохладные руки мягко касаются моего лица. Она шепчет мне на ухо что-то успокаивающее, но я слишком далеко, чтобы расслышать. Я знаю, что это заклинание, которое поможет мне расслабиться, немного притупит боль. Я чувствую, как расслабляются мои мышцы. Я начинаю засыпать.

И вскрикиваю, когда в носовые пазухи врывается белый огонь.

— Я же сказала тебе не двигаться, черт возьми — говорит Вивиан. Она во второй раз вкалывает мне в лицо ксилокаин, и я чувствую, как лекарство набухает у меня под кожей, зажигая пламя в носу. Я скребу когтями по полу, из моих глаз текут слезы. Я так сильно стискиваю зубы, что боюсь, как бы они не сломались.

Через минуту боль утихает, и все, что я чувствую — это пронзительный холод. Мой нос кажется на три размера больше, чем нужно, и, как ни странно, его как будто нет. Она постукивает по коже кончиком шприца.

— Ты чувствуешь это? — спрашивает она.

— Нет, но я это вижу, и это уже достаточно плохо. Убери эту штуку от моего глаза.

Она кладет шприц в пластиковый контейнер, который достает из футляра, и отодвигает его в сторону.

— Хорошо — говорит она — Эта часть будет немного странной. Так что просто расслабься и дыши ртом.

— Как будто я могу дышать носом в этот момент. Господи Иисусе, это больно.

— О, перестань ныть. Ты просто большой ребенок.

Она прижимается к моей груди, смотрит на меня сверху вниз. Она такая легкая. Мы привыкли спать, когда она лежала у меня на груди, свернувшись калачиком, как кошка. Я едва замечал это.

— Закрой глаза. Я закрываю и чувствую, как её прохладные ладони легко ложатся на мои скулы. Сквозь веки я вижу сияние, и её руки становятся теплыми. Я слышу, как её руки разминают шпаклевку, чувствую, как она нежно тянет меня за нос, но это не причиняет боли, а потом еще раз. А потом чудовищный рывок, и мне кажется, что все мое лицо перекручивают так же, как замазку.

— Продолжай дышать — говорит она — Я же говорила, что это будет немного странно.

— Не думал, что ты будешь водить меня за нос, как будто это растяжка Армстронга.