— Понял, господин, — голос Тихона дрожал от ярости, — все сделаем, — развернувшись, он направился к броневикам, и через минуту те вышли на дистанцию огня. Вот сейчас все и начнется…

Императорский кабинет.

— Прекрасное зрелище, — старейшина смотрел из окна на дворцовую площадь.

Как же просто манипулировать людьми, самая простая и самая многочисленная раса. Но при этом конкретно эти смертные чаще всех рассказывают о своей исключительности, дураки.

— Старик в клетке, — к старейшине подошли пара метаморфов в облике гвардейцев, — что будем делать дальше?

— Ждем, пока начнется веселье, а потом тихо уходим, — старейшина усмехнулся, — как только прольется кровь, нужный нам человек станет изгоем. Зачем тратить ресурсы и энергию на войну с целым миром, если можно просто смотреть на то, как эти людишки сами истребляют друг друга.

Дворцовая площадь.

— Константин, заклинаю тебя, убери людей, — Орлов встал напротив броневиков, — если ты откроешь огонь, пути назад у тебя и твоего рода не будет. Ты готов стать изгоем и подвергнуть такой же участи всех своих родичей?

— Мы поддерживаем сына, — гвардейцы за моей спиной расступились, и ко мне подошли родители вместе с сестрами. Отец вообще встал плечом к плечу со мной и насупился, глядя на Орлова.

— Вот видите, князь, — я развел руками, — всё решено. Да и наш род не напугать изгнанием, мы уже там были, в конце концов это не так и страшно. Знаешь, что на самом деле страшно, Орлов? — я не удержался и сформировал два клинка.

— Что? — дрогнувшим голосом спросил он, словно завороженный глядя на мои мечи.

— Страшно, когда весь род работает на благо империи, а потом ты узнаешь, что главу твоего рода обвиняют в измене, — шипящим голосом произнес я, — когда это происходит, ты невольно задумываешься, а достойна ли империя твоей верности.

— Прошу тебя, Константин, не делай этого, — Орлов тяжело вздохнул, — я понимаю, как всё это выглядит, но я могу поклясться, что лично разберусь в этом. Да, я не верю, что Владимир Николаевич изменник, но ты сам видишь, нам не проникнуть на территорию дворца, нас не пустят.

— Нет, князь, — я отрицательно покачал головой, — время разговоров прошло, теперь за нас будут говорить пушки, — повернувшись к броневикам, я махнул рукой, и они сделали первый залп…

Императорские казематы.

Владимир Николаевич с трудом открыл глаза и попытался нормально сесть, но это получилось у него далеко не сразу. Ребра болели, видимо, есть сломанные, в глазах плавали искры, а вдохнуть получалось через раз, и то не полной грудью.

— Кто здесь? — до ушей князя донесся слабый голос, и он вздрогнул. Этот голос был ему знаком, это был голос Алексея! — Государь? — шепотом спросил князь, прищурившись, в камере было так темно, что он еле-еле различал силуэты в дальнем углу.

— Наставник? — одна фигура пошевелилась и медленно поползла в сторону князя.

Через несколько секунд Владимир Николаевич увидел лицо императора и ужаснулся. На нем не было живого места, и только давно знакомые глаза и голос заставили его поверить, что это именно император.

— Это я, государь, — Распутин наконец-то сел, браслеты на руках сильно мешали, а снять их без особого ключа не получится.

Стоит князю только попытаться применить силу, как он получит укол, яд доберется до его сердца быстрее, чем он успеет что-либо сделать.

— Как ты оказался здесь, князь? — император был в таких же кандалах, — как им удалось тебя скрутить, ты же сильнейший маг империи?

— Это было несложно, государь, — Владимир Николаевич горько улыбнулся, — учитывая, что это было сделано по твоему приказу, — и князь начал рассказывать о том, как сам император пригласил его во дворец, как его потом взяли под стражу, ну и о том, что было дальше.

— Проклятье, — прошипел Алексей, — выходит, обосрались мы с тобой, наставник, по-крупному обосрались. И ведь твой внук и впрямь пойдет штурмом, Константин парень решительный, но на этот раз его решительность пойдет ему во вред.

— У меня есть одна идея, государь, — Владимир Николаевич поморщился, — но я не знаю, получится ли.

— Говори, — Алексей подполз ближе.

— Я использую свою силу, чтобы снять с тебя браслет. Он ведь реагирует на использование источника, а не на внешнее вмешательство, — Владимир Николаевич шумно вдохнул, — у нас всего один шанс, государь, увы, жизнь у меня тоже, к сожалению, одна.