— И вам, Лариса Георгиевна, хорошего праздника, — ответил я, заметив в её глазах лёгкую тень грусти.

— Благодарю. На связи.

Она улыбнулась с теплотой, но я не мог не задуматься, где и с кем Шереметева проведёт этот вечер. Рождество — семейный праздник. Шереметева же — одиночка. Для большинства знатных домов это был единственный повод собраться всем составом. Но сын её далеко, а среди светской толпы празднование может стать лишь формальностью.

Я проводил взглядом удаляющийся черный автомобиль и направился к магазину.

— Добро пожаловать в фирменный магазин-салон Дома Фаберже! — швейцар мгновенно приметил во мне обеспеченного клиента и распахнул двери.

Едва я сделал шаг, как на меня буквально обрушилась атмосфера роскоши и изысканности. Пол из белоснежного мрамора отражал яркий свет множества хрустальных люстр, подвешенных под высоким потолком. Вдоль стен располагались витрины из толстого стекла, в которых переливались бесчисленные драгоценности. Камни, казалось, оживали под этим светом, играя яркими бликами и соблазняя примерить украшения.

Магазин был полон покупателей, преимущественно мужчин, одетых с иголочки. Некоторые выглядели слегка взволнованными — видимо, спохватились о подарках в последний момент. Продавцы, облачённые в строгие костюмы, сновали между ними, демонстрируя изделия с утончённой грацией.

— Добрый день, Алексей Иоаннович, — раздался учтивый голос. Я обернулся и увидел молодого мужчину, чья безупречная осанка и уверенные движения выдавали профессионала. — Семён Аркадьевич, старший консультант, к вашим услугам. Для меня честь помочь вам. Скажите, как я могу угодить вашей светлости?

А он быстро меня срисовал и опознал, моё уважение. Впрочем, сегодня я не скрывал свой ранговый перстень.

— Здравствуйте, Семён. Я ищу подарок для одной дорогой мне особы, — коротко ответил я, стараясь не раскрывать деталей.

Продавец улыбнулся и тут же понизил голос.

— Разумеется, ваша светлость. Позвольте уточнить: вы предпочитаете, чтобы это было украшение или, возможно, что-то декоративное — статуэтка или, например, шкатулка? Для яиц еще рановато, впрочем, и на них можно оформить предзаказ…

— Думаю, все же украшение, — улыбнулся я. — Однако я хотел бы приобрести нечто памятное, со смыслом. Что-то небольшое, что дама могла бы носить при себе. И что было бы уместно подарить дорогому человеку, с которым еще нет официальных договоренностей.

Продавец мгновенно ухватил суть и улыбнулся.

— Превосходно, ваша светлость. Хотите ли вы, чтобы подарок имел практическую ценность?

— Не обязательно. Главное — чтобы он был памятным и красивым.

— Понимаю. Не могли бы вы подсказать, предпочитает ли данная особа желтый или белый металл? А также, какие камни ей нравятся?

— Она часто носит наше русское золото. Ей нравятся изумруды и алмазы.

Консультант слегка поклонился.

— Благодарю за столь ценные сведения. Прошу пройти со мной, ваша светлость, — он жестом пригласил меня в отдельный зал, предназначенный для высокопоставленных клиентов.

Здесь все было еще роскошнее. Хотя, казалось, дальше уже некуда. Мягкие кресла, столы из драгоценного чёрного дерева и отдельная витрина с эксклюзивными изделиями. Мне предложили кофе — крепкий, чёрный, без сахара. Удивительно, но они успели выведать и мои предпочтения. Хотя в салон Фаберже я заходил впервые.

Хорошо работает их торговая разведка…

Семён вскоре вернулся, неся на черной бархатной подушке три украшения. С благоговением пред произведениями искусства, стараясь даже не дышать на драгоценности, он опустил их на столик передо мной.

— Позвольте представить вам наши лучшие варианты, — начал он с лёгким поклоном. — Первое изделие — перстень из красного золота с прямоугольным уральским изумрудом, обрамлённым якутскими бриллиантами. Его строгий, но изысканный дизайн подчёркивает вкус и элегантность и будет уместен при любых обстоятельствах. Он станет идеальным акцентом для изящной женской ручки…

Я внимательно осмотрел кольцо. Изумруд сверкал в свете, словно заключал в себе таинственную глубину лесного озера.

— Прекрасное творение, — кивнул я, нисколько не лукавя. — Однако для перстня еще рановато, Семён Аркадьевич. Боюсь, меня неверно поймут.

— О, прошу прощения. Этот экземпляр не входит в разряд помолвочных колец. Однако я осознал свою ошибку и приношу вас свои самые искренние извинения…

От вежливости продавца начинало сводить скулы. Она застряла в зубах, как ириска. Но такова уж была манера общения в салоне.