Хочешь посмотреть, что там внутри, под человеческой шкуркой, воткни себе иголку в плечо или ущипни кожу до синяка. Для лечения приходилось искать стимул посерьезнее, поэтому Шелтон знал наизусть все легкодоступные болевые точки. Хорошо еще, что чувствительность у биокинетиков была завышена до предела и обычно удавалось отделываться одними неприятными ощущениями, избегая серьёзных травм. Но даже боль Шелтон ненавидел люто, поэтому свои способности скрывал со всей изворотливостью стратега.

Знал о них, наверное, только Марцель. Только он имел право замирать настороженно, пока тёплые пальцы силой давили на виски, осторожно массировали кожу головы, поглаживали лицо, а исключительный разум Шелтона анализировал состояние чужого рассудка. Через некоторое время стратег загадочных мыкнул и откинул крышку ноута.

Опять застучали клавиши. Щелк, щелк, щелк. Шванг, шванг, шванг. Псих? И как я? В пределах нормы. Ровно ответил Шелтон. Напуган до истерики, но никаких значительных отклонений. Выспишься, перекусишь, выкуришь сигарету и будешь в порядке. Ложная тревога, Шванг. У меня один вопрос.

Что спровоцировало этот приступ?

Там девушка сгорела. Заживо.

О-о-о! Шелтон даже не потрудился достоверно изобразить удивление. — Надеюсь, ты хорошо спрятал труп? Нам еще тут работать. — Придурок! Марцель сердито боднул лбом коленку Шелтона. — Это Это не я сделал. Да? Значит, у нас конкуренты? Вот теперь стратег заинтересовался. И хватит об меня биться, а то правда что-нибудь повредишь у себя в голове.

Марцель послушно замер. Открывать глаза пока не хотелось. Слишком приятно было просто сидеть и слушать Шелтона. Не разум, сложнейший механизм. Даже Марцелю, Телепату, невозможно осознать процессы, которые происходили внутри него. Учисления, схемы, логические цепочки, слишком запутанные, чтобы их понимать.

Рассудок не справляется и пасует, а какофония отдельных мыслей сливается в ровный прохладный гул, и слушать его можно бесконечно, как бесконечно смотрят на волны, вновь и вновь набегающие на берег, на трепещущее пламя. Пламя. Марцель очнулся от полутранса. Шелтон все еще терпеливо ждал продолжения рассказа. На мосту я увидел девушку, только увидел, мысленного шепота у нее не было, вообще никакого.

Знаешь, люди попадаются разные, кто-то думает тише, кто-то громче, у кого-то в мыслях ни слова, а одни картинки или вообще какая-нибудь хаотическая мешанина ассоциаций образов, которые прочитать невозможно. Но тут было вообще глухо, ни единого звука, как будто это была не живая девушка, а какая-то коллограмма. Марцель нервно потер виски, подумал о сигаретах и вспомнил, что, кажется, уронил пачку на мосту.

Раньше эта мысль ввергла бы его в панику, но сейчас было слишком хорошо. Я посветил спичкой, хотел разобраться, откуда эта девчонка взялась, а она вдруг разинула рот, как будто заорала, только без звука. А потом вспыхнула как-то спичка. И сгорела. Вот. — Интересно. — протянул Шелтон, откинулся на спинку стула и заложил руки за голову.

Экран ноута сиротливо светился в темноте. То зеленоватый, то кислотно-голубой. — Это всё? — Ну, да. Я пошарил на месте. Следов возгорания нет, но пахнет дымом и… Марцель помялся, но потом вспомнил, что напарнику лучше сразу говорить всю правду. И болью. Я раньше думал, что все эти россказни про то, что мысли оседают на месте преступления, полная хрень, а теперь сомневаюсь.

Некоторое время Шелтон разглядывал темноту за окном, подозрительно щурясь. — Забудь об этом, — решил он наконец. — Возможно, ты просто словил чей-нибудь сон. Такое ведь уже было? — Ну, было, — неохотно осознался Марцель, — но во сне. А тут я точно не спал.

Все случается в первый раз. — Ну, Шелтон… — Успокойся, — с нажимом повторил стратег, стуча по клавишам. — Физически ты здоров. Эмоциональный дискомфорт пройдет, как только ты перекроешь неприятные воспоминания чем-нибудь рутинным. Сходи в душ, конфетку сгрызи, что ты там обычно делаешь? Давай, иди, не мешай мне работать. Покури, что ли? Ах, да, ты же сигареты посеял.

«Мстительная мразь», — с удовольствием констатировал Марцель. Ну и сиди со своим компом, зрение испортишь. Как испорчу, так и починю. Ответить на это было нечего. В ванной Марцель чувствовал себя неловко. Не потому, что чужое место. Своего дома у телепата вообще не было, к гостиницам он привык. А потому, что до жути не хотелось оставаться одному.

Но просить Шелтона подежурить за занавеской, пока Марцель.

Будет плескаться… нет, убьет же, причем в буквальном смысле.

Шелтон терпел выходки телепата, потому что тот был ему выгоден. Но если недостатки перевесили бы возможные плюсы, избавился бы в тот же день. Может, действительно бы убил, но, скорее всего, просто уехал без предупреждения. А это тоже смерть, только отсроченная. Телепат в одиночку, без тщательных расчетов стратега через пару месяцев вляпается либо в мафию, либо в спецслужбы, а там ему быстро перепишут личность или отправят в утиль.

В лучшем случае протянет два-три года, прячась по норам, а потом тихо свихнется. А Шелтон запросто выживет и без напарника. И что за шлак лезет сегодня в голову? Наверное, посторонним в это верилось с трудом, но Марцель был человеком болезненно аккуратным. Иногда до смешного доходило, как сейчас вот. Сначала прибрался в ванной, расставил банки и тюбики на полке по цвету и размеру, ровно повесил полотенце, настроил воду до совершенной температуры и только потом стал раздеваться сам.

Носки, джинсы, футболка, белье, всё сложено в идеальную стопку, на самом верху, как вишенка на торте очки, металлическая оправа под серебро, фиолетовые стекла, на душке брелок с пиратской эмблемой.