Недолго думая, я вышла из обители. Тихо прикрыв за собой дверь, снова призвала тени, чтобы мышью прошмыгнуть к калитке и дальше, в лес, не веря своей удаче и продолжая благодарить душу сестры Терезии.

— Хочешь… погадаю?

Прозвучавший хриплый голос больше походил на карканье простудившегося ворона. Вздрогнув, я подняла взгляд, устремив его на ту, кто сидела напротив.

И откуда она только взялась? Кажется, всего секунду назад никого рядом не было и вот появилась она! Впрочем, чему я удивляюсь?

Я нахмурилась и принялась изучать незнакомку.

Цыганка была старой и уродливой, одетой в лохмотья некогда пышной и, возможно, пестрой, юбки. Ее лицо походило на сморщенное яблоко, а синие глаза горели потусторонним светом.

— Так что? – прокаркала цыганка. – Погадать? Я лучше всех гадала в таборе, — добавила она и, опустив правую руку, достала из складок юбки трубку.

— Не надо мне гадать, — ответила я, наверное, не очень любезно, — я в подобное не верю. Мы сами творим свою судьбу.

— Как же. — Цыганка фыркнула и сунула трубку в рот. – Нам хочется так думать, но на самом деле все предопределено в час нашего рождения, — произнесла она.

Я скользнула взглядом по груди старухи и по рваной ране, еще сочившейся кровью. Посмотрела на длинные, густые волосы, заплетенные в небрежную косу, цвета паутины, на крючковатый нос, шею с обвисшей кожей и снова на глаза, наверное, единственное, что казалось живым у темной души. Наверное, мне стоило ее бояться. Темные души опасны, но почему-то вместо страха внутри тлело равнодушие.

— Зря, — продолжил призрак и затянулся из несуществующим табаком.

Я подбросила в костер дров и, обхватив себя руками, попыталась согреться.

— Мала, — произнесла цыганка и я снова посмотрела на нее.

— Что?

— Меня зовут Мала. — Цыганка каким-то удивительным образом ухитрялась курить из призрачной трубки и при этом выпускала клубы не менее призрачного дыма. – Знаешь, девочка, у тебя особый дар. Не все могу видеть призраков.

— Знаю. — Я потянулась к огню, продолжая подрагивать всем телом. – Но я бы не назвала это даром. Скорее — проклятие. Ничего хорошего в этом нет, — добавила, вспомнив, когда впервые увидела призрака. Мне тогда было пять лет, и родители долго отказывались верить, что мой дар не разыгравшееся богатое воображение ребенка, а нечто настоящее.

Мала смерила меня взглядом, выпустила дым, завив его каким—то удивительным образом в двойное кольцо, а затем произнесла:

— Это еще как посмотреть.

Я пожала плечами и оглядела унылую темную поляну, со всех сторон окруженную высокими, мрачными соснами. Склонив вниз свои макушки, деревья обступили пространство так тесно, что в просвет меж колючих вершин виднелся лишь крохотный пятачок неба, затянутого тучами.

Со времени моего побега прошло несколько часов. И пора было признаться, что я заблудилась, когда первое время свернула от тропинки, что вела на царский тракт, и шла параллельно, продираясь через чащу. Я наделась таким образом в случае погони уйти от сестер. И вот что получилось в итоге.

Где именно сбилась с пути, когда свернула не туда, не знаю. Но главное, что сестры меня не поймали и не вернули в обитель. А дорогу… Дорогу я отыщу утром, когда поднимется солнце.

— От кого бежишь? – Цыганка была излишне любопытной, но я не собиралась открывать душе свое сердце. Мне вообще не хотелось ни о чем говорить.

— Жених не приглянулся? – Мала пыхнула трубкой и наклонилась ко мне ближе. Ее длинные волосы опустились в пламя костра и было необычно наблюдать, как огонь просвечивается через косу.

— Я просто заблудилась, — ответила тихо. – Свернула не туда.

— А… — протянула Мала. – Вон оно что. Так в этой беде я подсобить могу. Хочешь, проведу через лес? Тут недалече деревенька есть. А от нее уже до царского тракта рукой подать. Через полчаса будем на месте. Деревенские — народ добрый – приютят.

Я спокойно смерила призрака взглядом и криво усмехнувшись, сказала:

— Думаешь, я настолько глупа, что доверюсь темной душе?

Мала на секунду застыла, а затем неожиданно поднялась на ноги и так стремительно прыгнула на меня, что я охнуть не успела. Душа изменилась за миг. Удар сердца и вот рядом со мной не старушка, а настоящее чудовище. Ее руки вытянулись, стали худыми и длинными. Ногти на пальцах удлинились и почернели, а вот лицо осталось прежним. Как и глаза: умные, почти живые.

Вскочив на ноги. я выставила перед собой холщовый мешок, понимая, что такую, как эта темная, он, конечно же не остановит. Только душа и не думала нападать. Она криво усмехнулась, втянула когти и присев на камень, произнесла:

— Я не причиню тебе вреда. Захотела бы сделать это, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

Прищурив глаза, я поняла, что убежать не смогу. Да и тени не защитят меня от души. Призраков этим не обмануть.

— Чего ты хочешь? – спросила у Малы, услышав, как голос дрогнул.