– Верно. И вы поможете мне. Бригем, не могли бы мы с Хайлоу поговорить наедине?

– Конечно. Если я вам понадоблюсь, наберите девяносто по внутреннему телефону.

– Я собираюсь записывать наш разговор, – предупредила Ева, когда он вышел, – начнем?

– Да. – Хайлоу выпрямилась. – Я готова.

Ева включила магнитофон и произнесла вступительные фразы:

– Для начала расскажите мне, как все произошло. Почему вы отправились в номер 4602?

– Дарлин запаздывала. После окончания вечерней уборки каждая горничная нажимает кнопку «пять» на своем сигнализаторе. Это помогает нам контролировать их местонахождение, а также обеспечивать безопасность постояльцев и сотрудников. – Женщина вздохнула и взяла чашку с чаем. – Бывают задержки на десять-двадцать минут в зависимости от размеров номера и скорости работы горничной. Ну, и, конечно, от опрятности постояльцев. Вы и представить не можете, лейтенант, какое свинство некоторые оставляют в номерах. Неужели они и у себя дома такое устраивают? – Хайлоу покачала головой. – Сейчас отель заполнен почти целиком, так что мы с трудом справляемся. Так вот, Дарлин не звонила минут сорок, а это очень долго. Конечно, апартаменты большие, а она была не из самых проворных… – Хайлоу сразу же спохватилась: – Мне не следовало так говорить. Дарлин была славной девочкой. Мы все ее любили. Просто у нее на уборку уходило немного больше времени. Ей нравилось работать в больших апартаментах, где много красивых вещей…

– Не волнуйтесь, Хайлоу, я все понимаю. Она любила свою работу и старалась выполнять ее как можно тщательнее.

– Да-да, верно, – кивнула Хайлоу.

– Что вы сделали, когда заметили, что она долго не подает сигнал?

– Я позвонила по своему сигнализатору. В таком случае сотрудница должна просигналить в ответ или позвонить по внутреннему телефону. Иногда постояльцы задерживают девушек – просят лишние полотенца или еще что-нибудь. А некоторым просто хочется поболтать: ведь они далеко от дома, и им бывает одиноко. Конечно, это тормозит работу, но у нас первоклассное обслуживание… – Она снова поставила чашку. – Я подождала пять минут и просигналила второй раз. Когда Дарлин снова не отозвалась, я начала сердиться… Понимаете, лейтенант, меня часто раздражала ее медлительность…

– Вполне естественная реакция. – Ева не могла бы сосчитать, сколько раз ей приходилось выслушивать подобные оправдания. – Дарлин не стала бы вас за это упрекать. Я понимаю: вы терзаетесь, что не могли помочь ей тогда, зато вы можете сделать это сейчас. Продолжайте.

– Да. – Хайлоу опять вздохнула. – В конце концов я сама пошла в апартаменты, чтобы поторопить Дарлин. Я подумала, что ее сигнализатор вышел из строя – такое случается, хотя и нечасто. Потом я увидела у двери ее тележку, забеспокоилась и открыла дверь своей кодовой карточкой. В гостиной все было в порядке, поэтому я открыла дверь в спальню…

– Дверь была закрыта?

– Да. Я в этом уверена, потому что помню, как окликнула Дарлин, прежде чем открыть дверь. Я сразу увидела бедняжку. Она лежала на кровати – лицо у нее распухло, на шее и воротничке была кровь и на покрывале тоже. Я заметила, что Дарлин свою работу сделала…

– Разобрала постель? – перебила Ева. – Ваши девушки делают это в первую очередь, приходя в номер?

– Кто как. По-моему, Дарлин предпочитала начинать с замены полотенец в ванной, а потом занималась постелью. Некоторые постояльцы требуют полностью сменить белье, если они хоть раз вздремнули или… еще как-нибудь воспользовались кроватью. В таком случае она должна была снять все белье, положить его на тележку вместе с полотенцами и привезти смену, обязательно отметив это в журнале. Это приучает сотрудниц к дисциплине и отбивает охоту к кражам.

– Понятно. Но, судя по тому, что вы увидели, она просто постелила постель. В спальне играла музыка. Дарлин могла включить аудиосистему?

– Да, возможно. Но не на такую громкость. Если бы постоялец, вернувшись, услышал громкую музыку, ему бы это вряд ли понравилось.

– Может быть, она собиралась выключить систему перед уходом?

Хайлоу печально улыбнулась и покачала головой:

– Дарлин любила современную музыку, как, впрочем, и другие наши девушки. Она бы не стала слушать оперную арию для своего удовольствия.

«Значит, оперу включил убийца для собственного удовольствия», – подумала Ева.

– Что было дальше?

– Я застыла как вкопанная, потом выбежала из спальни, захлопнув за собой дверь. Но в коридоре у меня ноги отказали – я стала кричать, пока не прибежал охранник. – Хайлоу закрыла лицо руками. – Началась суматоха, из комнат выбегали люди. Появился мистер Бригем и вошел в номер. Потом он отвел меня вниз и сказал, чтобы я прилегла отдохнуть. Но я не могла – просто сидела здесь и плакала, пока не пришел Рорк и не принес мне чаю. Кто мог убить эту девчушку? Почему?!

Ева знала, что на этот вопрос, возможно, никогда не удастся ответить исчерпывающе. Поэтому она молча ждала, пока Хайлоу успокоится.

– Дарлин всегда убирала в этом номере?

– Не всегда, но как правило. Обычно каждой горничной поручаются два этажа, и она ими занимается. Когда Дарлин окончила стажировку, ей отвели сорок пятый и сорок шестой.

– Не знаете, у нее был молодой человек?

– Кажется, был… У нас в штате полным-полно молодежи, и у них постоянно романы. Не знаю, смогу ли я вспомнить… Ну, конечно! Бэрри! – Хайлоу улыбнулась и облегченно вздохнула. – Да, ее молодого человека зовут Бэрри. Он работает здесь коридорным. Дарлин была на седьмом небе, когда ему удалось перейти в ночную смену, – таким образом они смогли больше времени проводить вместе. У бедняжки всегда лицо светлело, когда она говорила о нем…

– Вы не знаете, они не ссорились в последнее время?

– Нет. Если бы они ссорились, я бы об этом знала. Когда наши девушки ссорятся со своими дружками, это сразу становится всем известно… О! – Внезапно она снова побледнела. – Вы же не думаете, что он… Судя по тому, что говорила о нем Дарлин, Бэрри – славный юноша.

– Мне просто нужно восстановить картину происшедшего. В любом случае я бы хотела поговорить с ним. Может быть, у него есть какие-то предположения насчет того, кто мог убить ее.