Я представляю их ей.

– Это Мейсили и Вайет, это наши менторы – Мэгз и Вайресс.

Фальшивая Луэлла смотрит на кончики своих ботинок.

– Привет, Мейсили, Вайет, Мэгз и Вайресс.

– Они же не могли… – начинает Вайет. – Кто ты?

– Меня зовут Луэлла Маккой. Я из Дистрикта-12.

После долгой паузы Мейсили выдает:

– Это не будет спать в моей комнате!

Мэгз на нее шикает.

– Откуда она взялась?

– Президент Сноу познакомил нас в библиотеке Плутарха Хевенсби. То ли ее накачали наркотиками, то ли запрограммировали. Мы должны притворяться перед камерами, что она настоящая. Понятия не имею, кто эта девочка.

– Черствая зефирка, – поясняет Мейсили, – и мы должны ее продать.

Мэгз трогает фальшивую Луэллу за плечо.

– Голодная? – Девочка съеживается и смущенно поднимает взгляд. – Давайте все поедим.

Мы собираемся вокруг кухонного стола, Вайресс раскладывает по мискам тушеное мясо. Мэгз вручает ложку фальшивой Луэлле. Та сжимает ее в кулаке, придвигает миску к себе и принимается шерудить в рагу, тихонько всхлипывая.

– Ее морили голодом, – говорит Вайресс. – Помимо прочего.

Она права. У Луэллы кисти рук были тощие, у ее двойника – костлявые. Неудивительно, что им пришлось сделать ее лицо более пухлым. Она поднимает миску и вылизывает, как собака. Безотчетный гнев, который я испытывал к этой девочке, сменяется жалостью.

– Еще хочешь? – спрашивает Мэгз. – У нас много.

– Хлеба? – Вайресс протягивает корзинку с разными видами булочек.

Фальшивая Луэлла восхищенно смотрит на подношение, потом хватает темный хлебец в виде полумесяца, посыпанный зернышками, подносит его к лицу и судорожно вдыхает запах.

Вайресс с Мэгз обмениваются понимающими взглядами.

– Ты из Дистрикта-11, детка? – мягко спрашивает Мэгз.

Фальшивая Луэлла принимается плакать, прижимая хлебец к губам и трогая себя за ухо.

– Все хорошо, малышка! Пойдем со мной.

Мэгз обнимает девочку за плечи и уводит из кухни.

– Кто бы она ни была, – говорит Вайет, – теперь она точно наша.

Странно слышать такие добрые слова от спеца по ставкам, но мы все чувствуем то же самое. У кого рука поднимется причинить фальшивой Луэлле еще больше боли? Пожалуй, я буду заботиться о ней изо всех сил, как и о своих сюзниках в форме голубиного цвета из Дистрикта-6.

– Ты прав, – говорю я. – Только я не могу называть ее Луэллой.

– Другое имя может совсем ее запутать, – предупреждает Вайресс.

– Как насчет Лулу? – предлагает Мейсили. – У меня была канарейка с такой кличкой.

Это мне известно, потому что Ленор Дав прознала про птичку и пришла в ярость: как можно держать в клетке птицу, тем более певчую? И все же это не повод отвергать имя.

– Думаю, сойдет, – киваю я.

Возвращается встревоженная Мэгз.

– Уложила ее в постель. К груди девочки прикручено какое-то устройство – думаю, для подачи наркотика. Я побоялась его убирать – это может ее убить. Мне уже доводилось видеть такие штуки.

– Почему ты спросила ее про Одиннадцатый? – интересуется Мейсили.

– Из-за хлебца, который она выбрала, – с зернышками. Он оттуда.

Прибытие Лулу свело на нет душевный подъем, который мы ощутили, присоединившись к новичкам. Пару часов назад у нас была какая-то ясность, но подарок Сноу напомнил о нашей слабости и тщетности борьбы. Я уже и забыл, в чем заключался наш жалкий план и чем он был важен. Мы ужинаем молча, в этот глухой час каждый погружен в свои безотрадные мысли.

Глухой час… Так говорится в первой же строчке песни Ленор Дав. Чего бы я только ни отдал, лишь бы увидеть ее еще раз!

Был такой момент, когда Сноу объявил, что у него для меня подарок, и я подумал про Ленор Дав. Уж очень он распинался про огниво и наших музыкантов. К счастью, я ошибся. Ей гораздо безопаснее в «жуткой глухомани» Двенадцатого.

Мэгз с Вайресс пытаются вновь настроить нас на подготовку. После ужина мы собираемся в гостиной и обсуждаем прошедший день. Мэгз вроде бы довольна идеей союза и убеждает нас ее развивать. Мне тоже полегчало после того, как я объединился с Вайетом и Мейсили. Вайет оказался более порядочным, чем можно было ожидать, учитывая занятие его семьи, а Мейсили заработала много очков, помогая другим трибутам с их талисманами.

Вайресс спрашивает, заметили ли мы во время тренировок намеки на устройство арены.

– Брезент, – отвечает Вайет, не задумываясь.

– Ты про куски водонепроницаемой ткани? – уточняю я.

– Ну да. Видел секцию той леди? Она показывала, что можно делать из брезента. Мастерить пончо, собирать дождевую воду, упаковать что-нибудь. Вот я и решил, что на арене будет мокро. В шахтах мы используем такую ткань, чтобы уберечь вещи от сырости.

– Пожалуй, ты недалек от истины, – соглашается Вайресс. – Как насчет тебя, Мейсили?