– Слушай, а что тебе известно про «Нод», журнал, в котором я сейчас работаю?

– Европейский? Какая-нибудь новинка?

– А с Одиль вы встречались, пока не выяснилось, что она этим занимается?

– Нет.

– И раньше ты про нее не слышал?

– Слышал. Она куратор.

– То есть она сама тебя нашла и убедила дать мне интервью для «Нода»?

– Да.

Официант принес две «Короны». Холлис подняла бутылку, со звоном открыла крышку и начала пить из горлышка. Корралес подумал и сделал то же самое.

– К чему эти вопросы?

– Прежде я не писала для «Нода». Хочу разобраться, как они делают дела и какие именно.

– А при чем здесь Бобби?

– Я пишу про ваше искусство. Почему не поинтересоваться технической стороной?

Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Ну, он... – Альберто запнулся. – Очень скрытный человек.

– Правда?

Мужчина сник.

– Идея всегда моя, и я выстраиваю изображение, а Бобби привязывает его к конкретному месту. И еще устанавливает маршрутизаторы.

– Маршрутизаторы?

– На сегодняшний день каждое представление требует отдельной беспроводной сети.

– И где же маршрутизатор для Ривера?

– Не знаю. Тот, что для Ньютона, закопан в цветочную грядку. С Фицджеральдом гораздо сложнее.

– Значит, Бобби не станет со мной говорить?

– Думаю, он будет недоволен, что ты вообще о нем слышала. – Корралес нахмурился. – Кстати, откуда?

– От моего лондонского редактора из «Нода» по имени Филипп Рауш. Он сказал, что вы с этим парнем знакомы, а вот Одиль – вряд ли.

– Правильно.

– Может, уговоришь Бобби потолковать со мной?

– Это не...

– Разве он не поклонник «Кёфью»?

Выбросив на стол эту карту, она внутренне поморщилась.

Альберто прыснул – как будто под мощным корпусом забулькал углекислый газ – и расплылся в блаженной ухмылке, вспомнив, что перед ним звезда.

– Вообще-то, – сказал парень, выпив еще немного, – вас он слушает. Это единственное, что связывает нас помимо работы.

– Альберто, мне по душе твоя работа. То, что я видела, мне понравилось. Буду рада увидеть еще. Твой Ривер Феникс – мое первое впечатление об этом искусстве, и очень сильное... – Собеседник выжидающе напрягся. – Но я никогда не писала таких статей. Послушай, без твоей помощи не обойтись. Надо же как-то освоиться в «Ноде», а редакция требует разговора с Бобби. Понятно, что у тебя нет причин доверять мне...

– Да я доверяю, – возразил парень, заметно понизив голос. И следом: – Доверяю, просто... – Он сморщился. – Ты не знаешь Бобби.

– Расскажи. Расскажи про него.

Альберто провел указательным пальцем на белой скатерти черту, которую пересек другой под прямым углом.

– Координатная сетка GPS, – произнес он.

На спине собеседницы, чуть выше талии, зашевелились мельчайшие волоски.

Мужчина наклонился вперед.

– Бобби расчертил жилье на квадраты в пределах линий сетки. Он мысленно все вокруг переводит на координаты GPS, он весь мир так видит. И ладно бы, но... – Художник насупил брови. – Парень все время спит в разных квадратах. То есть постоянно меняет их и никогда не возвращается на прежнее место.

– Тебя это смущает?

Саму Холлис это смущало, однако почем ей знать, каковы критерии странности у Альберто.

– Ну, Бобби... он и есть Бобби. Чудно? Конечно.

Беседа явно катилась не по тем рельсам.

– И еще я хочу побольше узнать, как ты делаешь свои представления.

Фраза должна была подействовать безотказно. И действительно, парень тут же просветлел.

Прибыли заказанные гамбургеры. Казалось, художник вот-вот отшвырнет свой в сторону.

– В первую очередь, – начал он, – надо прочувствовать событие и место. Потом я провожу исследования. Ищу фотографии. В случае с Фитцджеральдом, разумеется, никаких снимков сердечного приступа не было, записи пришлось собирать по крупицам. Впрочем, сохранились его портреты, сделанные приблизительно в то же время. Фасон стрижки, заметки о моде того времени. Прочие снимки. Плюс то, что удалось найти о «Schwab’s», – уйма информации, ведь это был самый знаменитый в Америке драгстор [29] . Отчасти из-за того, что владелец, Леон Шваб, не уставал доказывать, будто Лану Тёрнер нашли именно там, попивающей «колу» из автомата. Она, правда, отрицала все до последнего слова [30] . Похоже, очередная «утка» для привлечения покупателей. Зато в журналах появилась куча снимков. В мельчайших подробностях.

– И ты обработал фотографии в... – Холлис запуталась. – 3D?

– Издеваешься? Я все смоделировал заново.

– Как?

– Строю виртуальные модели, покрываю вещи нужной текстурой – либо с найденных образцов, либо собственного производства. У каждого предмета – собственный виртуальный скелет, который можно разместить в окружении, чтобы примериться. Цифровое освещение прибавляет теней и отблесков. – Альберто изучающе прищурился, словно подозревал, что его не слушают. – Это как лепить из глины поверх сочлененного скелета с позвоночником, плечами, локтями, пальцами... Похоже на создание героев для игры. Потом я моделирую множество голов с немного разными выражениями лиц и собираю их в одно.

– Зачем?

– Так правдоподобнее. Тогда выражение не кажется искусственным. Потом оборачиваю каждую модель раскрашенной текстурой. У меня их целая коллекция; некоторые сканированы с реальной кожи. Для Ривера, например, я никак не мог отыскать подходящий оттенок, пока не наткнулся на образец одной совсем юной вьетнамки. Оказалось то, что надо. Знакомые Феникса сказали, очень похоже.

Бывшая певица проглотила большой кусок и положила гамбургер.

– Надо же, сколько трудов. Я думала, все получается... само собой. С помощью... э-э-э... технологий?