Шрифт:
Объяснила девушка и, подойдя совсем близко, попыталась закинуть руки мне на плечи. Но я не позволил.
— Лала, мы же уже все обсуждали! Хватит. Я устал от этих игр.
— Я тоже устала! Мы же оба знаем, что наши чувства друг к другу взаимны.
— Нет никаких чувств, Лала. Ты все себе надумала! Иди спать! Тут твой отец, если он тебя увидит здесь в таком виде…
— Поняла! — радостно воскликнула дочь баро. — Ты боишься за мою честь. И боишься моего отца!
Мог бы, ударился бы пару раз головой о стену, а так приходилось держать Лалу на расстоянии.
— Ладно, ты прав. Пока отец тут, нам надо делать вид, что ничего нет, — девица покачнулась, и у меня не осталось никаких сомнений, что она не совсем трезва. Поцеловав ладонь, она дунула мне прямо в лицо. — Провожать не стоит, я дойду сама!
И, развернувшись, она, напевая какую-то мелодию, побрела в сторону другого корпуса. Я же, мотнув головой, решил сегодня не думать про эту маленькую проблему. Спать мне оставалось всего пару часов.
Глава 7
— Ох, Величка, я думала, ты никогда не вернешься!
— Ты чего не спишь? — устало спросила я, разуваясь на пороге комнаты. — Вон уже светает.
— Да как я спать-то могла лечь! — Нежа подбежала ко мне и, обняв, притянула к себе. — Это ведь я тебя на Цари потянула. И такое началось…
Громкий всхлип пролетел по комнате, и я поспешила погладить подругу по спине.
— Тише ты, тише.
— Все очень плохо? — девушка отстранилась и посмотрела мне в глаза с искренним волнением. А я молчала. Сложно было подобрать слова, чтобы объяснить, в какой ситуации я по итогу оказалась.
— Мы с Богданом теперь двойка.
— Что? Это потому твой батюшка такой разъяренный на поле явился?
Кивнула. Про то, что я теперь связана с Бачевским на веки-вечные, уточнять не стала.
— Это что же получается, Богдан обряд соединения провел?
— Если бы, — горько хмыкнула я и рухнула на постель.
— А что с твоей мантией? — Нежана подняла с пола кусок испорченной ткани.
Черт! Руки снова загудели, словно с них собирался сорваться огонь. Я постаралась взять себя в руки и успокоить разбушевавшуюся нить. Со мной явно происходило нечто странное и необъяснимое. И это я не брала в расчет золотую вязь, хотя, возможно, дело в ней и заключалось.
— Я потеряла контроль, — едва слышно призналась Неже, стараясь не поддаваться панике. — Выброс произошел самопроизвольно.
Рот Нежаны распахнулся от удивления. И я ее очень хорошо понимала. Потерять контроль для опытной ведуньи — это все равно, что потерять себя. А со мной такого никогда не случалось. Годы тренировок, годы упорного труда и все коту под хвост.
— Нежа, — позвала я подругу робко. — Мне помощь твоя нужна.
— Конечно, — кивнула девушка, прижимая к себе мою мантию.
— Доставай из шкафа черное зеркало. Я Мастеров вызывать буду.
Уголок рта подруги дернулся, словно она хотела меня отговорить, но, видимо, вид мой был такой решительный, что она даже пытаться не стала. Просто медленно развернулась и подошла к шкафу.
Я же тем временем залезла под кровать и достала оттуда две коробки. В первой, со свечами, отыскала красный огарок, как символ крови и Рода. Мастера, в простонародье духи предков, не всегда являлись на призыв, можно даже сказать, что в большинстве своем они предпочитали быть молчаливыми наблюдателями, но все же иногда они снисходили для разговора. А из второй достала маленькое ручное зеркальце, необходимое для создания коридора в Правь.
— Ты уверена, что сейчас подходящее время?
— Нет.
— Да и солнце…
— Запахни, пожалуйста, шторы, — попросила я. — Мне правда нужно сделать это прямо сейчас. Иначе рискую свести себя с ума мыслями.
Нежана покорно исполнила мою волю, запахнула черные шторы и затихла. Сидела она или стояла, этого я уже не видела, потому что полностью сосредоточилась на ритуале.
Отерев скользкие от страха руки о сорочку, призвала пламя. Маленький огонек податливо затрепетал на фитильке, и я отразилась в зеркальной глади: мертвенно-бледное лицо, пепельная шея с проступающими жилами и взгляд, пристальный и застывший. Да уж, у трупа вид бывает и то краше.
Поставив свечу сбоку, так, чтобы пламя не отражалось в зеркале, отвернулась. Ручное зеркало разместила ближе к себе таким образом, чтобы видеть в нем отражение себя в большом. А дальше сосредоточилась на своем оченье. Третий глаз белым светом полыхнул во лбу, и я позволила уголкам своих губ приподняться. Пока что все шло по плану.
Дальше мне требовалось представить облик. При работе с Мастерами не было важно, кого именно я представлю, надо было дать своему сознанию волю, отпустить его. А духи предков сами решат, какую наружность выбрать. Тут главное, чтобы они вообще откликнулись.