Квартирант рассеянно посмотрел через дверь на обшарпанные стены и видавшую виды чугунную ванну с отбитой местами эмалью.

– Здесь у нас кухня, – пояснил Леонид, заведя квартиранта в просторное помещение с выкрашенными в цвет фиолетовых чернил стенами с четырьмя газовыми плитами, стоящими в ряд у стенки. – Можно пользоваться вон тем столиком в углу, – показал он рукой.

В это время из-за соседней двери послышался шум сливного бачка, стукнула щеколда, и из уборной в коридор вышел сосед Коробов. Леонид Андреевич, ожидая неприятностей, мысленно чертыхнулся. Так и есть: вместо того чтобы отправиться прямиком в свою комнату, Василий Иванович решительно двинулся в кухню. Значит, объяснений не избежать.

Беспокоился Леонид не зря; демонстративно имитирующий образ типичного офицера-отставника, в меру, но регулярно пьющего и старательно следившего за исполнением всеми вокруг основной армейской заповеди: «во всем должОн быть порядок», – Василий Иванович Коробов, на самом деле, служил в конвойных войсках, охранявших колонию особого режима, и все соседи, включая Леонида Андреевича, об этом знали. Правда, благодаря полупрозрачным намекам соседа на участие в сражениях невидимого фронта, об истинном характере его служебной деятельности никто не расспрашивал, предпочитая делать вид, что верят в его доблестное армейское прошлое. В настоящее же время Коробов пребывал на заслуженном отдыхе, досаждая по мере сил соседям по коммуналке. Дело в том, что Василий Иванович, обладая массой свободного времени и считая возможным вмешиваться во всё и вся, взял на себя этакую роль унтера Пришибеева, активно устанавливая порядки общежития в квартире и следя за их соблюдением. Соседям такое положение вещей, естественно, не нравилось, но связываться с Коробовым они остерегались, зная, что пенсионер запросто может подстроить какую-нибудь пакость.

Вот и сейчас, застукав Леонида Андреевича, водящего по квартире в неурочное время постороннего мужчину, Василий Иванович не мог не вмешаться. Встав в узком проходе между столами и выставив вперед обширный живот, так, чтобы выйти из кухни, не задев его, было невозможно, Коробов стал молча разглядывать незнакомца.

– Добрый вечер, – приветствовал его квартирант.

– Какой там вечер? – ворчливо отозвался сосед. – Ночь на дворе.

– Разрешите мне пройти, – ничуть не смутившись, попросил незнакомец.

– Вы, гражданин, кем таким будете? – изобразив на лице подозрительно-бдительную гримасу, спросил сосед, даже не подумав посторониться. – А то ходите здесь, рассматриваете…

– Это мой родственник… дальний… – поспешил ответить Леонид.

Жильцов Леонид Андреевич всегда выдавал за приехавших на время родственников, поскольку сдавать комнату в коммунальной квартире можно было только неофициально. Соседи, конечно, все прекрасно понимали, но сделать ничего не могли.

– А фамилия-имя-отчество у твоего «родственника» имеется? – не унимался Коробов.

Леонид Андреевич открыл было рот, чтобы ответить, но осекся, только сейчас сообразив, что абсолютно ничего не знает о квартиранте; он даже имени его спросить не догадался. На осторожного до пугливости Леонида это было не похоже; обычно он первым делом старался выяснить, что из себя представляет кандидат в жильцы, тем более что, сдавая комнату, он уже неоднократно попадал впросак.

– Меня зовут Викентий Львович Хайзаров, – представился квартирант. – Могу паспорт показать, если, конечно, вы уполномочены проверять документы… – мужчина с готовностью полез во внутренний карман пальто.

– Ну я… для порядка… – невразумительно промямлил Коробов.

Под обволакивающим взглядом незнакомца хамоватый сосед даже несколько смешался и, чтобы скрыть это досадное обстоятельство, он вытащил из кармана брюк помятую сигаретную пачку и стал шарить глазами по кухне на предмет пепельницы.

Рука незнакомца, появившаяся из складок пальто, внезапно вспыхнула металлическим блеском, и перед носом Василия Ивановича появился громоздкий портсигар желтого металла с монограммой из мерцающих тусклым светом камней.

– Прошу вас, – щелкнув крышкой портсигара, сказал назвавшийся Викентием Львовичем Хайзаровым мужчина.

Леонид Андреевич невольно залюбовался красивой вещицей в холеных пальцах потенциального квартиранта.

Коробов тоже уставился на портсигар и даже потянулся к нему, чтобы взять сигарету, но в последний момент внезапно отдернул руку, как будто обжегшись.

– Свои курю, – буркнул сосед, нехотя отступив вглубь кухни, освобождая дорогу.

Оказавшись в коридоре, выдохнувший с облегчением Леонид Андреевич робко спросил у незнакомца:

– Ну как? Вам понравилось?

– Вы, как я понял, тоже здесь живете вместе с… милой старушкой? – задал встречный вопрос Викентий Львович.

– Верой Фёдоровной, – подсказал Леонид. – Вон там наша комната: в конце коридора налево.

– Вы не против, если я взгляну?

– Да… конечно…

Насторожившийся после столь странной просьбы Леонид Андреевич тем не менее провел Хайзарова в их с тетей Верой комнату. Комнатушка, в которой они ютились, была совсем маленькой, да еще и полутемной, с узким окошком в одну створку, смотрящим прямо на глухую стену соседнего дома. Узкие стенки были оклеены теми же линялыми обоями, что и большая комната, а из мебели тут имелись две металлические кровати с панцирными сетками, небольшой стол, шкаф и пара стульев. Причем небогатая обстановка комнаты занимала практически все свободное пространство. На одной из стен висели несколько выцветших фотографий в узеньких рамках и большой, в массивной раме из толстого багета фотографический портрет бравого командира Красной армии со всеми положенными атрибутами: фуражкой со звездой на околыше, пистолетной кобурой на поясе, шашкой и брюками галифе.