У нас новое убийство.

Новое место преступления, которое предстоит расследовать.

Вся я, несколько секунд назад настроенная на удовольствие, теперь превращается в смертельную цель.

Повернувшись спиной к Биллу, я выскальзываю из черно-зеленого нижнего белья и надеваю удобный, функциональный спортивный бюстгальтер. Далее следует простая хлопчатобумажная майка и пара поношенных джинсов всех оттенков полуночи и темно-синего цвета, темная куртка на молнии и черные строительные ботинки в тон.

Я заплетаю волосы в хвост, пока Билл наблюдает. Он все еще лежит на спине на матрасе, стараясь не прикасаться к себе.

— Одевайся, — я наклоняюсь, чтобы подобрать его одежду и бросить ему.

— Ты действительно серьезна, — бормочет он себе под нос.

Я похлопываю себя по куртке, просматривая в уме свой контрольный список. Ключи, сотовый, бейдж. Черт, мне нужен мой пистолет.

— Да, я серьезна, — говорю я Биллу по пути к оружейному сейфу в шкафу. — Мне пора идти, и, черт возьми, ни за что я не оставлю тебя здесь, в квартире одного.

Сейф издает звуковой сигнал, и замок открывается, пока я жду, пока он тоже оденется, его лицо искажается в замешательстве, и когда он заканчивает, я беру его за руку.

— А что я? — спрашивает мужчина.

Неплохо выглядит. Хотя я никогда не смотрю на их лица. Я смотрю только на потенциал и на то, что мы можем принести друг другу в этой больной игре, которую я люблю.

— В следующий раз, — обещаю.

Это ложь.

Мы оба знаем, что это ложь.

Через несколько секунд я вышвырнула его из квартиры и заперла за нами дверь. Билл, кажется, злится на меня и отходит назад, глядя на меня сверху вниз.

— Я никогда раньше не был связан с кем-то вроде тебя, — у него все еще эрекция, и он многозначительно потирает ее. — Это чертовски жарко.

— Ты больше никогда не сможешь.

— Когда я смогу тебя увидеть?

Я иду впереди него, не оставляя ему другого выбора, кроме как следовать за мной по коридору к лестнице. И как только мы оказываемся на автостоянке многоквартирного дома, мой брелок открывает седан, я поворачиваюсь к нему и вздыхаю. — Не вздумай мне звонить. Найди кого-нибудь другого, кто позаботится о твоих потребностях. Еще одного Дома. Той, кому плевать, что нужно так много времени, чтобы научить тебя делать это правильно.

Может быть, он чему-нибудь научится у лучшего учителя.

— Эй, это несправедливо, — Билл зол, и он имеет на это право. — Эй! Госпожа…

Эта ситуация выводит прохождение на совершенно новый уровень, и я сейчас слишком далеко в своем полицейском пространстве, чтобы меня волновать.

— Извини. Меня это не заботит.

Сползая на переднее сиденье, я одаряю его колючей улыбкой, прежде чем завести двигатель и выехать из гаража, оставляя за собой след выхлопных газов и пыли, чтобы составить ему компанию.

Я видела, как мужчины и женщины в моем отделении получали пули в грудь и истекали кровью. Я видела на улице тела, больше похожие на погибших на дороге, чем на реальных людей. Я смотрела на женщину с иглой в руке, пока она молча умоляет смерть забрать ее.

Страдания Билла, хотя и не заслуживают внимания, потому что мы все знаем, насколько тяжело бывает не получить оргазм, но это ничто по сравнению с ними.

Мой сотовый звенит, и взгляд на экран показывает сообщение от моего партнера Девана с адресом.

— 27-я и H-стрит, — бормочу я вслух.

И это не слишком далеко от моей квартиры. Не самый худший район, но ничего хорошего. Вы бы никогда не посоветовали своей бабушке переехать сюда и заняться вязанием.

Солнце прячется за тонкими серыми облаками и окрашивает небо в больной оттенок желтого, нарушаемый лишь высокими копьями зданий. Империя-Бэй, штат Нью-Джерси, заболел. Я тоже больна, и никто из нас, похоже, не хочет меняться в ближайшее время.

Возможно, это потому, что мы оба примирились со своей судьбой и местом, которое занимаем во времени и пространстве. Город всегда будет прибежищем для неудачников и предприимчивых людей. Я всегда буду нести свою травму на виду и жить так, как хочу. Возьми то, что я хочу.

Для некоторых города — это анонимность, а для большинства — множество проблем. Я всегда буду бороться за справедливость для самых маленьких, которых этот город топчет под ногами. Прямо в грязь, где люди из хорошего общества говорят, что им место.

Людям нравился мой отец.

В моей памяти всплывает его лицо, но не то, как он выглядел, когда я его нашла. Я помню один из наших игровых вечеров, до того, как он вытащил бутылку из винного шкафа, где на самом деле смеялся над моей шуткой.