Меня переименовали в Бродягу? Я понял, что возражать не имеет смысла. В этом мире, похоже, даже имена не имеют постоянства.

— Ладно, Бродяга так Бродяга, — ответил я, усмехнувшись про себя.

— Бродяга… — я прокрутил это у себя в голове, но это всё равно звучало как какой-то сюрреалистический бред.

Гвоздь, который стоял рядом и наблюдал за этой сценой, добавил:

— Привыкай, дружище. Это Улей. Тут многое не имеет смысла, пока ты сам его не найдёшь.

— И что теперь? — спросил я, не сдерживая сарказма. — Я теперь часть этого цирка? Следующий шаг — в костюм мухи меня переоденете?

Катя, которая до этого момента молчала, тихо хихикнула, но быстро вернула серьёзное выражение лица. Лера, наоборот, не изменила лица, как будто я ей был уже абсолютно безразличен.

— Нет, костюмы мух у нас не в моде, — ответил Гвоздь, ухмыляясь.

Я вздохнул. Ну вот, теперь ещё и Бродяга. Всё, что оставалось, — смириться с этим безумием.

— Ладно, Кулак, — сказал я, бросая последний взгляд на команду. — Если я теперь Бродяга, то что дальше? Какие у вас планы для меня?

Кулак посмотрел на меня, а потом обменялся взглядом с Гвоздём. Оба ухмыльнулись так, будто только что узнали какую-то забавную шутку, которую я ещё не слышал. Наконец, Кулак начал говорить.

— Слушай, Бродяга, — начал он, — нам всем известны твои подвиги. Понимаешь, мы впервые пересеклись почти четыре года назад…

Я покачал головой. Конечно, ничего не понимаю, учитывая, что это первый раз, когда я вообще вижу их в своей жизни. Но Кулак и не ждал ответа, он продолжил:

— Тогда ты нам здорово помог. Мы были в заднице по самые уши, не было ни безопасного места, ни базы. А тут ты, со своим доблестным бункером, внезапно появился и пригласил нас на чашечку чая. И в прямом, и в переносном смысле.

— Постой-ка, — перебил я, — ты хочешь сказать, что я пустил вас в этот бункер просто так?

— Не просто так, — ответил Кулак, явно наслаждаясь моим замешательством. — Сейчас мы используем его как перевалочную базу последние четыре года. Этот туман перезагружает всё тут раз в три месяца, и каждый раз он здесь. Каждый раз мы знаем, что есть место, где можно остановиться. Да еще и обновить вооружение, снарягу, припасы, в конце концов.

— А меня там не было? — спросил я, не в силах удержаться от любопытства.

Гвоздь усмехнулся.

— Был. Только не всегда в хорошем состоянии. Давай так: ты нас спас, но сам, скажем так, был не особо везучим.

— Что значит не везучим? — пробормотал я, понимая, что правды всё равно сейчас не узнаю.

— Ну, скажем, — начал объяснять Гвоздь, — что на тот момент ты не был иммунным.

— И? — я уставился на них, ожидая, что вот-вот выпадет ещё одно ведро холодной воды.

— И это означало, что каждый раз, когда туман перезагружал мир, ты как-то не доживал до следующей загрузки, — Кулак произнёс это так спокойно, словно говорил о том, как варить макароны.

— Но тогда, в первый раз, на прощание ты предложил нам помощь и место в этом бункере, — продолжил Гвоздь. — И мы согласились. Так что ты, по сути, оказался спасителем, и мы в долгу перед тобой. Тогда, в первую нашу встречу, ты сделал нам одолжение, и мы тебе пообещали, что если когда-нибудь ты окажешься иммунным, то поможем освоиться тут или возьмём к себе в команду.

— Как мило с вашей стороны, — пробормотал я, чувствуя, как голова начинает болеть от всех этих странных откровений. — Так значит, я вас спас, а потом вы меня… ну, проверяли? Раз за разом?!

Кулак пожал плечами.

— Да, типа того. Проверяли, находили, убивали, всё такое. Стандартная процедура.

— Чёрт возьми, — я провёл рукой по лицу, пытаясь унять накатывающую панику. — Значит, все эти разы, когда я был не иммунным…

— Не думай об этом, — прервал меня Кулак. — Стикс делает свою работу, мы делаем свою. Главное, что сейчас ты здесь, жив и, что самое важное, иммунный.

Гвоздь добавил:

— Так что у нас теперь долг перед тобой, понимаешь? И в ближайших планах — натаскать тебя на выживание в этом месте. У тебя есть шанс освоиться, и время до следующей перезагрузки как раз позволяет это сделать.

— Отлично, — саркастично бросил я. — Вы собираетесь научить меня, как не умереть в этом адском цирке?

Кулак кивнул, его лицо стало серьёзным.

— Да, именно. Ты должен понять, как здесь всё работает. Стикс — это не просто мультиверсум. Это живое, дышащее нечто. И если ты не научишься выживать здесь, ты снова окажешься… ну, ты знаешь где.

— Мёртвым, — добавил Гвоздь, словно это было очевидно.

— Спасибо за обнадёживающую новость, — я посмотрел на них, пытаясь понять, сколько в этом всём было реальной заботы, а сколько — просто их способа развлечься. — А что насчёт того, что я потом сам решу, что делать дальше?