Сев за стол, я принялся любоваться своей женой. В простом сером платье на голое тело она казалась мне еще прекрасней, чем в униформе трактира, где работает. Хотя, казалось бы, там форма специально пошита так, чтобы подчеркивать красоту официанток. Но сейчас я видел перед собой естественную женскую красоту, и она мне нравилась гораздо больше, чем “в упаковке”. Платье струилось, и со спины хорошо были видны две половинки попы с ложбинкой, притягивающей взгляд. Когда Славия обернулась и стала накладывать на стол, я залюбовался грудью девушки. Большая, тяжелая, но при этом не отвисающая и с торчащими сосочками. Декольте хоть и небольшое, только краешком обнажает ложбинку меж грудей, но и этого достаточно, чтобы мое воображение разыгралось. А ведь я уже все видел, что скрывается под платьем! Но от этого только волнительнее…

– Да успокойся ты! – заметила мое учащенное дыхание Славия и слегка покраснела. – На работу скоро, мы не успеем…

– Значит нужно просто начать пораньше, – усадил я любимую себе на колени и впился в неё долгим поцелуем…

До работы мы добирались вместе. Думаю, теперь это станет нормой, что меня, несомненно, радует.

Я зашел в кабинет и привычно прошел к своему столу. Леонелла только мазнула по мне безразличным взглядом и продолжила разбирать завал на своем столе. У меня в этом плане не такой бардак. Зная свою рассеянность и способность потерять что-либо буквально на ровном месте, я давно завел себе привычку определять предметам их “особое” место. И это не делало однако меня чистюлей, ведь это “особое” место могло быть где угодно, главное чтобы оно не менялось. Вот и сейчас писчие принадлежности лежали не на столе, как у других, а в ящике стола, причем самом нижнем из трех. Достав их и приготовив бумагу, я принялся ждать. Вот уже который день после событий на складе контрабандистов мы занимаемся поиском пропавших из тюремного конвоя заключенных. Главный контрабандист, чьи люди и совершили налет на конвой и освободили заключенных, мертв. Его помощники либо тоже уже мертвы, либо разбежались и затаились. Поэтому спросить, куда делись пропавшие люди не у кого. Выкупленный Юджин Грол здесь тоже не помощник – его изначально после нападения на конвой держали отдельно. Вот и приходится вновь поднимать уже сданные в архив дела и выписывать места и людей, где и у кого могли бы скрываться заключенные. Именно этим занимается наставница, а затем передает список мне. Я его переписываю и бегу по Скайлору, отрабатывая адреса. Не сказать, что дело совсем бессмысленное, одного такого беглеца мы вчера все же нашли, но результат пока не слишком впечатляет.

– Держи, – через пять минут оторвалась от папок Леонелла и протянула мне листок.

– Что-то неважно выглядите, – забрав его, заметил я. – Круги под глазами… не высыпаетесь?

– Говорить такое женщине? – наигранно удивилась Леонелла и чуть приспустила рукав блузки, обнажив плечо. – Не слишком прилично, тебе не кажется?

– Просто констатирую факт, – не повелся я на провокацию.

– Ха! Видно твоя Славия хороша. Раньше ты хоть немного реагировал, – вернула рукав на место наставница.

– Не то слово! – на моем лице сама собой образовалась мечтательная улыбка.

– Ты не отвлекайся, а переписывай! Мне этот список тоже нужен.

– Ага, сейчас, – взялся я за дело. – И все же, у вас что-то произошло? – не поднимая головы, снова спросил я.

– Да не важно. Просто тяжелая ночь.

– Что-то с мужем?

Я не видел, но почувствовал тяжелый взгляд женщины.

– Да, – через долгую минуту ответила она. Я уже успел почти весь список переписать. – Он же в страже служит. А последние деньки были жаркими. Да и эти выступления после объявления о Великом мастере Абдуле…

Ну да. Как один мужик тогда выскочил на помост и стал орать на всю площадь, что власть нужно сделать сменной на постоянной основе, так потом и стали разные люди об этом же говорить. Уже не на центральной площади, но шепотки не затихали. И в барах да трактирах это стало центральной темой. Авторитет Великих мастеров упал очень сильно.

– Вот, – отдал я список имен и мест. – Не переживайте, скоро и это пройдет и он сможет вам больше внимания уделять, – попытался я ее приободрить.

– Спасибо, – слабо улыбнулась она. И тут же ехидно посмотрела на меня. – Но может, пока его нет, ты мне внимание уделишь? После Славии-то остались силы?

– Э-э-э… – растерялся я. Ее слова меня выбили из колеи. – Вы шутите?

– Ну как можно шутить такими вещами, – она снова скинула рукав с блузки, а затем и второй.

Плечи оголились, а тонкая ткань теперь держалась лишь на выпирающих вперед холмиках. Леонелла обольстительно провела язычком по своим губам. Несмотря на утреннюю “разрядку” я почувствовал возбуждение и нервно сглотнул. Неужели она серьезно? Но я не хочу изменять Славии! Нужно ее как-то остановить…

– Ха-ха-ха! – вдруг искренне рассмеялась женщина и вернула рукава блузки на место. – Все же я еще чего-то стою! Не совсем старая.

– А я ведь поверил… – обиженно и даже слегка огорченно возмутился я.

Причем я сам не понял, из-за чего огорчение проявилось. Я ведь не хотел изменять, так радоваться надо, но почему-то же оно вдруг взялось?

– Нет, малыш, это тело, – провела Леонелла вдоль себя, – не для тебя. Смирись!

– Идите вы со своими шуточками…

– Ну-ну, обидчивый какой, – заулыбалась наставница.

Я взял листок и пошел к двери. В груди было смятение. Чего она этим добивалась-то?

– Спасибо, – донеслось мне в спину. Обернувшись, я увидел серьезный взгляд Леонеллы. – Мне это было нужно. Последние дни и впрямь выдались тяжелыми.

До меня дошло, что таким способом она просто сбрасывает напряжение. И ведь это вполне в ее характере. Вспомнить хотя бы остров Магии, где она меня утром подначивала.

– Обращайтесь, – улыбнулся я.

Обида улетучилась, не успев толком угнездится. Долго злиться у меня в принципе не получается, а уж на нее и подавно. Веет от нее чем-то… домашним. Уютным даже. Тем, что она скрывает за напускной наивностью и доступностью.

В дверь постучали, а затем к нам сразу заглянул дежурный.