Линкика еще раз глянул на обломки - немые свидетели ушедших веков, - затем снова перевел взгляд на безжизненную равнину и вздрогнул, словно от холода, хотя в помещении было тепло и уютно.

– Такое ощущение, будто все тысячелетия, что пронеслись над этим миром - а их было намного больше, чем я могу себе представить, - давят на меня своей непомерной тяжестью. Теперь я вижу, как мимолетен непродолжительный период моей жизни и как она незначительна.

– Я и сам не раз чувствовал здесь то же самое. Говорят, что человеческий разум не в состоянии вместить в себя идею собственной смерти, но, когда я здесь, я начинаю понимать, каким образом может вымереть биологический вид. Если бы не Дверь, мы навсегда остались бы на этой планете, словно в ловушке, и умерли бы здесь, как если бы то был единственный известный нам мир.

– Хорошо, что это не так. Для человека не существует границ. Мы правим повсюду.

– Но как долго? Не подобна ли одна галактика - в бесконечности времени одной планете? Не умрет ли она? Или - разве нас не может вытеснить какое-либо иное существо? Кто сильнее нас, совершеннее и лучше. Должен сказать, что в мои сны частенько врывается этот кошмар. Ведь Двери - повсюду. Разве не может оказаться одна из них там, где не следовало бы? Скажем, на планете, где то самое более сильное и совершенное существо, готовое к вторжению, дожидается удобного момента, чтобы незаметно проникнуть к нам, жить среди нас, постепенно нас вытесняя. Чтобы на вечные времена положить конец нашему существованию.

– Вполне вероятно, - согласился Линкика.
– Нет ничего невозможного в нескончаемом потоке вечности. Думаю, что для нас вытеснение произойдет безболезненно. Впрочем, об этом мы никогда не узнаем. На что вы показываете? Что это?

– Подойдите сюда. Я хотел поговорить с вами прежде, чем вы увидите эту последнюю находку.

Они приблизились к ней, и освещение сразу усилилось, так что они без помех смогли разглядеть изображение незнакомого им существа. На рисунок - или фотографию - был нанесен толстый защитный слой из прозрачного материала, и, несмотря на почтенный возраст изображения, многие детали на нем хорошо различались.

– Что это за существо?
– спросил Линкика.
– Оно очень похоже на человека. Но, взгляните, в отличие от нас на его черепе есть шерсть, к тому же на глазах нет мигательной перепонки. Другое строение организма, суставы.., и, обратите внимание: на каждой руке по пять пальцев, всего десять...

Он умолк, пораженный внезапной мыслью, пришедшей ему в голову, и с безмолвным удивлением повернулся к Дехану. Тот медленно кивнул:

– Именно это и пугает меня. В надписи под изображением указано имя одного из вождей настолько великих, что я обнаружил ссылки на него в нескольких источниках. В наших источниках. В древних записях. Глядя на этого человека, для меня становится очевидным...

– Но ведь люди - это мы!

– А так ли это? Мы называем себя людьми и владеем наследием человечества. Но разве не могло произойти - как мы недавно теоретизировали - вытеснение человечества? Что мы попросту вытеснили их?

– В таком случае кто же мы?
– Линкика содрогнулся от догадки, промелькнувшей в голове.

– Мы? Сейчас мы являемся человечеством. И если не по кровному родству, то по общему культурному наследию. Но не это волнует меня. Мои мысли более эгоистичны.

Он надолго замолчал, и от воцарившейся тишины помещение казалось таким же мертвым, как сама планета.

– Меня ни на секунду не оставляют эти мысли. Кто же тот, ждущий за Дверью; который со временем - возможно, очень скоро - вытеснит нас?