Я набрала номер и прижала трубку к уху. Сердце у меня так трепыхалось, что я была не уверена, смогу ли выдавить хоть полслова. Трубку взяли почти сразу, после второго гудка.

— Добрый вечер. Резиденция Хэдли.

Душа у меня ушла в пятки, мысли в голове завертелись волчком — это был голос Сары Пайк. Значит, она до сих пор работает у Джасмин! Наверное, просто ловчее меня навострилась держаться тише воды ниже травы и оставаться на светлой стороне Джасмин. А я нажглась на том, что решила, будто мы с Джасмин дружим. Одна ошибка, одна промашка — и меня выставили взашей.

— Алло? — поторопила меня Сара.

Я с трудом сглотнула и заставила себя заговорить:

— Могу ли я услышать миссис Хэдли?

— Как вас представить? — вежливо спросила Сара.

Очевидно, она не узнала меня по голосу — да и не должна была.

— Э-э… это… Мэгги. Мэгги Макгрегор, — негромко ответила я.

Я услышала, как Сара ахнула, хотя она тут же постаралась это загладить и разразилась монологом:

— Ой, Мэгги! Я сейчас… Ой, привет. Я сейчас схожу посмотрю, может ли миссис Хэдли ответить.

И она уронила трубку на стол с таким стуком, что у меня зазвенело в ушах.

И тебе привет, кисло подумала я. Хоть бы поинтересовалась, как дела, по старой памяти. Похоже, Сара все та же запуганная серая мышка. Я живо представляла себе, какой разговор происходит сейчас между ней и Джасмин. Зря я все это затеяла. Глупая идея. Но я хотя бы попыталась. Может, лучше просто положить трубку и не ждать, когда Сара даст мне от ворот поворот под каким-нибудь надуманным предлогом.

— Здравствуйте, Мэгги.

От голоса Джасмин я вздрогнула и на миг онемела.

— Мэгги, вы меня слышите?

— Здравствуйте, миссис Хэдли.

— Прошу вас, зовите меня Джасмин. У моей дочери все в порядке? Ничего не случилось?

— Нет, у нее все хорошо. Я звоню не поэтому. И у Сеффи, и у Калли все хорошо. У всех все хорошо, — промямлила я.

— Тогда я теряюсь, — сказала миссис Хэдли. Я даже мысленно не могла называть ее иначе, как миссис Хэдли.

— Я волнуюсь за Сеффи, но это не тот вопрос, который стоит обсуждать по телефону. Может быть, мы встретимся? — предложила я.

— Персефона больна? О чем вы не хотите мне говорить? — тут же спросила миссис Хэдли.

— Честное слово, Сеффи ничем не болеет, и вообще ничего подобного не происходит. — Я перевела дух, чтобы собраться с силами и продолжать: — Меня… тревожит ее поведение, и я хотела бы обсудить его с вами лично.

— Можно я зайду к вам завтра?

Ее слова изумили меня настолько, что я чуть не ответила: «Да». Той Джасмин Хэдли, которую я знала, и в страшном сне не приснилось бы, что она забрела в район, где большинство жителей — нули.

— Э-э… не стоит. Может быть, встретимся в кафе?

Пауза.

— Тогда не могли бы вы зайти ко мне? Выпьем кофе здесь. Вы себе не представляете, как я буду рада вас видеть.

— Нет! Вряд ли получится, — выпалила я.

Прошло слишком много времени и слишком много воды утекло, чтобы я вернулась в ее дом. Слишком много дурных воспоминаний таится там по углам.

— Хорошо, тогда «Ява-Экспресс». Кофейня на главной улице возле книжного магазина «Маркманс», — предложила миссис Хэдли.

— В десять?

— В десять — отлично. До встречи. И, Мэгги…

— Да?

— Спасибо, что позвонили.

Даже после того как я положила трубку, я сомневалась, разумно ли поступаю. Сеффи меня за это возненавидит.

Но что еще я могу сделать?

Мне нужно думать о Калли-Роуз. Калли на первом месте. Никаких «но», никаких «если» и «еще». И так будет всегда.

Я вышла на сцену под ледяное молчание зала. Все глаза впились в меня. Я подошла к микрофону — и тут у меня внезапно и больно забухало, запульсировало в голове: понятно, от чистых нервов. Перед сценой стояла целая толпа Нулей, мужчин и женщин, и я их вообще не чувствовала. Ни ожидания, ни предвкушения, ни гостеприимства — ничего. Джексон шагнул ко мне.

— У нас все получится, — шепнул он мне в ухо, отвернувшись от микрофона. — Взорви им мозг, как в «Росинке». Начинаем с баллады — «Непрошеная».

Джексон вернулся к своему микрофону. А я осталась один на один с толпой. Ни передо мной, ни вокруг никого не было, не за кого было прятаться. Джексон стоял в метре левее, Сонни — в метре правее, а Носорог — в метре у нас за спиной. С тем же успехом могли разбежаться на сто километров. Я глядела в зал и чувствовала себя куском окровавленного мяса в логове голодных львов: каждый дожидался, когда кто-нибудь набросится на меня первым, чтобы присоединиться.