Один апачи лежал, но сознание не потерял. Поднимаясь, я увидел сквозь заливающие глаза слезы, как он схватил валявшуюся рядом винтовку, и бросился на него, левой рукой отбив в сторону дуло, а правой всадив в него лезвие.

Он отбросил меня, я упал, а они кинулись на меня вдвоем. Один был с простреленной ногой и ножевой раной, второй - с порезанной грудью и бицепсами, но оба дрались, как тигры, можете мне поверить. Следующие тридцать или сорок секунд напоминали собачью свару - не разобрать кто, где и что, пока я неожиданно не обнаружил, что я, задыхаясь, лежу на земле лицом вниз и широко открытым ртом хватаю воздух.

Наконец я приподнялся на руках, перевернулся и сел.

Один апачи был мертв, мой нож все еще торчал у него в груди. Я перегнулся и вытащил его, ища взглядом второго. Он лежал на спине с дырой от пули в бедре и по меньшей мере тремя ножевыми ранами, одна из которых сильно кровоточила и выглядела серьезной.

Я нащупал свою винтовку и загнал патрон в патронник.

Апачи лишь смотрел на меня, может быть он был парализованным, потому что не сделал ни единого движения. Еще двое мертвых индейцев валялись рядом со склоном.

Сдернув оружейные пояса с мертвых, я нацепил их на себя, все время поглядывая на живого. Потом вернулся, поднял с земли нож, наклонившись над живым, вытер лезвие о его одежду и сунул нож в ножны. Собрав винтовки индейцев, я разрядил их, и зашвырнул подальше.

– Ты хороший боец, поэтому я не буду тебя убивать, - сказал я оставшемуся в живых апачи.
– Если выберешься, ты свободен.

Я подошел к лежащей на земле фляжке и поднял ее. Как я и думал, там плескалось немного воды, и я выпил ее всю, не спуская глаз с кромки ложбины.

Приближался вечер. В округе могли бродить другие группы индейцев. Я еще раз заглянул в ложбину. Раненый оставался лежать, хотя и пытался приподняться. Я заметил большой камень у него под шеей, о который он наверное стукнулся головой, когда падал.

Внимательно оглядевшись, я спустился в мелкий овражек, проложенный сточной водой с холма, и пошел по нему.

И тут обнаружил, что хромаю. Бедро и нога болели, и когда я взглянул на них, то увидел, что индейская пуля попала в оружейный пояс на бедре, воспламенила два патрона, и осколки впились в ногу. Это была простая царапина, но крови пролилось немало. Кроме того, ее удар был достаточно чувствительным, похоже, у меня там неплохой синяк.

Тени постепенно крались от скал в пустыню, и вдруг стало темно и холодно.

Неожиданно раздался голос:

– Если хочешь выжить в этих краях, сними шпоры.

Это был Испанец Мэрфи. Они с Роккой и Джоном Джей Бэттлсом появились сзади из-за кустов. Тэйлора убили.

Мэрфи потерял в перестрелке мочку уха, а Рокку пару раз оцарапало пулями.

– Скольких ты уложил?
– спросил Бэттлс.

– Четверых, - сказал я, зная, что это было больше, чем какой-нибудь ветеран столкновений с апачами убил за всю свою жизнь.
– Точнее троих и одного тяжело ранил, - поправился я и добавил: - Билли застрелили.

– Нам лучше убираться отсюда, - предложил Испанец и мы цепочкой двинулись к лошадям. Их осталось всего две, поэтому мы решили ехать в седле по очереди.

Испанец был с меня ростом, но на двадцать фунтов легче, чем мои сто девяносто. Он любил читать и всегда читал все, что попадется под руку книги, газеты и даже этикетки на консервных банках.

Мы тронулись в путь. Через некоторое время я забрался на коня Тампико Рокки, а он пошел пешком. К рассвету обе лошади устали, да и мы тоже, однако позади осталось шестнадцать миль, а перед нами на равнине показалась дилижансная станция.

Мы были от нее в нескольких сотнях ярдов, когда из двери вышел человек с винтовкой в руках, и мы были уверены, что за окном стоит еще один, судя по тому, как первый старательно держался от него подальше.

Когда мы подошли к двору, он посмотрел на Мэрфи, потом оглядел нас и сказал:

– Привет, Испанец. Что случилось? Апачи?

– У вас есть пара лошадей?
– спросил я.
– Мы можем купить или нанять на время.

– Заходите.

Внутри было прохладно. Я упал на первый попавшийся стул и положил винчестер на стол. Второй человек, наблюдавший из окна, оставил свой пост и с винтовкой вернулся на кухню, где принялся греметь кастрюлями и сковородками. Первый подошел к столу с деревянным ведром и бурдюком.

– На вашем месте я бы вначале пил понемногу.
– Мы так и сделали.

Управляющий станцией облокотился о стойку бара.

– Тыщу лет тебя не видел, Испанец. Я уж думал, что тебя давно повесили.

– Еще успеют, - сказал Джон Джей Бэттлс.

Развалившись на стуле, время от времени отхлебывая воду из ведра, я почувствовал, что прихожу в норму.

Испанец откинулся на спинку стула, понес к губам кружку и посмотрел на управляющего станцией.

– Кейс, сколько ты работаешь?