— Здравствуйте, инспектор. Еще один симпатичный полицейский. Я так рада с вами познакомиться. Диана Марс. Хотите чаю? Чего-нибудь прохладительного? Вы проделали долгий путь, а на улице жуткая жара, не так ли? Я думаю, нам будет удобно в библиотеке.

Сазерленд посмотрел на Конгрива, который, казалось, был не в состоянии ответить даже на самый простой вопрос, и сказал:

— Было бы чудесно, большое спасибо.

— Тбгда прошу за мной, — пригласила леди Марс, заскользила по отполированному до блеска паркету и скрылась за сверкающими двустворчатыми дверями.

Сазерленд взглянул на Конгрива и увидел, что тот не сдвинулся с места.

— Может, мне сбегать за дефибриллятором, сэр? — спросил он.

— Что? Что такое?

— С вами все в порядке, сэр?

— Конечно. Да. А в чем, собственно, проблема, Сазерленд?

— Леди Марс приглашает нас на чай. В библиотеке. Это там.

— Что ты хочешь этим сказать, Сазерленд?

— Она ждет нас там, сэр.

— А, ну да. Тогда нам нужно идти, да?

— Вот вы где! — воскликнула леди Марс, когда они вошли в дверь. — Я думала, что напугала вас и вы сбежали. Садитесь и выпейте чаю. Вот, Оукшотт приготовил нам пирожные, да, Оукшотт?

Именно так, мадам, — ответил дворецкий. Он был высоким, худым, со светлыми кудрявыми волосами; когда он кланялся, его крахмальная рубашка упиралась ему в подбородок. Когда детективы уселись на глубокий бархатный диван, леди Марс налила чай, сначала Эмброузу, потом Сазерленду. Конгрив поднес чашку к губам, отчаянно пытаясь унять дрожь в руке. Раздался довольно заметный звон чашки о блюдце.

— Насколько я понимаю, вы любите георгины, леди Астор? — сказал Конгрив, ухитряясь сделать глоток чая, получившийся очень маленьким.

— Леди Астор? — удивилась она, вежливо улыбаясь, хотя ее только что назвали именем женщины, умершей почти сорок лет назад.

— Простите, — смутился еще больше Эмброуз, — я хотел сказать леди Марс. Как глупо с моей стороны. Видите ли, мне просто немного жарко. Мне очень жаль, но…

— Боже милостивый, — сказала она. — Здесь действительно невыносимо душно. Как это глупо с моей стороны. Оукшотт, вы не могли бы поставить кондиционер на несколько градусов пониже? Главный инспектор просто горит.

— Конечно, ваша светлость, — сказал дворецкий, с легким поклоном вернул сползшие очки с толстыми стеклами на переносицу и бесшумно выскользнул из уставленной книгами комнаты.

— По-моему, вы говорили о георгинах, старший инспектор, — сказала Диана Марс, глядя на него громадными голубыми глазами поверх чашки.

— Да? — поперхнулся Конгрив, нечаянно сделав слишком большой глоток горячего чая. Казалось, дальше поддерживать разговор он был просто не в состоянии.

— Да, — сказал Сазерленд, приходя на выручку, — говорили.

— Хотите эклер, старший инспектор? — спросила леди Марс.

— Что?

— Я спросила, не хотите ли вы эклер, старший инспектор.

— А, да. Извините. Я слушал звучание вашего голоса, а не слова, которые вы произносили.

Сазерленд тихонько кашлянул в кулак.

— Леди Марс, — взял быка за рога молодой детектив, доставая конверт из кармана темно-синего пиджака. — Мы не хотим отнимать у вас слишком много времени. Как я уже сказал по телефону сегодня утром, мы хотели бы поговорить о возможном подозреваемом в произошедшем недавно покушении на убийство.

— Да, детектив Сазерленд. Чем я могу вам помочь?

— Я хочу, чтобы вы взглянули на эту фотографию, — сказал Сазерленд и протянул ей глянцевую фотографию восемь на десять.

— И? — сказала она, вглядываясь в снимок.

— Вы кого-нибудь узнаете?

— Конечно. Этот снимок был сделан здесь, в Бриксден-хаусе. Если говорить точнее, в канун прошлого Нового года. Вон там, в большом зале. Видите? Где портрет моей бабушки на стене.

— Сазерленд, она совершенно права. Сарджент на стене. Ее прабабушка.

— Так, значит, — обратился Сазерленд к леди Марс, бросив короткий взгляд на Конгрива, который все еще старался успокоиться, — все эти люди, скажем так, ваши друзья?

— Господи, да нет, конечно. Каждый год я просто распахиваю настежь двери и смотрю, что попадется. Провожу эту вечеринку с тех пор, как умер мой дорогой муж. Понимаете, он отошел в мир иной в канун Нового года. Через минуту после начала нового тысячелетия. У него в горле застрял кусочек ветчины. И он задохнулся. Милый Найджел.