— Ты понимаешь, что лично против тебя я ничего не имею? И в твоём лице вынуждено посылал месседж Системе?

— Система — это мы, Ржевский, — грустно вздыхает государев человек. — Я, в принципе, понимаю твой намёк, но себя от системы не отделяю. Что-то ещё?

— Правила игры. В нашем с тобой городе полностью отсутствуют правила игры — для таких, как мы. Как насчёт негласной договорённости?

— На тему?

— Детей, женщин, стариков во время любых аггроваций не трогаем. В вопросах передела власти… — договорить у меня не получается.

— Знаешь, а ведь я даже не удивлён. Ты такой же идеалист, как и вся твоя фамилия, — он закусывает губу. — Ладно, откровенность за откровенность. Если хочешь сохранить что-либо и сохраниться — просто уезжай. Считай это моим авансом в знак уважения к твоей позиции.

— Вторая попытка… Серёжа, до меня дошли слухи, что нашу семью в лице моего поколения по традиции недооценивают.

В этом месте пройти по краю: и намёк сделать, и источник информации не засветить. Если слишком далеко отпустить язык, их стороне станет понятно, что радиоперехват Ониси по их вотчине только что колесом не ходит.

— Есть мнение, что Ржевский опасен только мордобоем, — сжимаю кулак и задумчиво смотрю на него пару секунд.

Затем разжимаю пальцы.

— Ну почему, — веселится граф, — ещё вы стреляете на загляденье. Жаль, внешние войны кончились: против вражеских магов с дистанции в половину версты вы всегда были на своём месте. Не могу не признать, — он прикладывает руку к сердцу. — Только видишь ли, какое дело, Дима. Вся проблема вашего семейства в том и состоит: вы себя считаете нам равными, но нужны нам лишь на войне.

Поднимаю ладонь вверх, обдумывая им сказанное. И несказанное тоже.

— Замес через месяц ни для кого не секрет, — отвечаю после паузы. — Даже тупой маргинал типа меня может за это время так подготовиться, что вашим магам небо в овчинку покажется. Веришь?

— Ещё есть регулярная армия, — Воронцов спокойно смотрит в глаза.

Кажется, он делает ошибку всех кабинетных сотрудников, но я ему об этом говорить не буду. Есть у меня особое мнение, что в городе Сота человек с фамилией Ржевский, сохранивший кроме прочего в подвале флаг Первой Кавалерийской, с той армией быстрее договорится, чем столичное начальство.

Особенно с учётом того, что дед ещё жив и в армии тоже бывал.

Не везде работает символизм, но в служилом сословии этой страны — бегом. Проход по коридорам, полным гвардейцами, мне сейчас гораздо больше сказал, чем любая агентурная разведка в течение года — кому угодно другому.

— Зачем ты ко мне шёл? — без особого интереса спрашивает граф.

— Две программы было, — признаюсь честно. — Программа максимум: договориться о грядущем переделе так, чтобы без замесов в городе. Ты понимаешь, о чём я.

— Не факт, лучше расшифруй на всякий случай.

— Перемирие бывает двух типов: первое — после неких столкновений, второе — вместо них. Считал тебя достаточно мудрым, чтобы ты понимал ценность неслучившейся войны.

— Не обсуждается, — качает головой визави. — Приоткрою секрет: это не вопрос моей ведомственной компетенции.

— А чьей?

— Ничьей. Это вопрос политического курса.

— Царь в Соте — один из многих, не главный, — ловлю его намёк с полуслова.

Я, в принципе, даже в этом невеликом разумом теле отлично понимаю, где определяется политика, которую внедряют такие вот воронцовы. В каких кабинетах.

— Для вас — да, для нас — нет, — Серёга равнодушен. — Мы свой выбор сделали, кого будем слушать. Ржевский, не дрочи судьбу, а? — на какое-то мгновение он даже становится нормальным. — Вали с богом?! Ты заметил, я с тобой даже нормально разговариваю?

— Оценил.

— До чёрной кости никому дела нет! — он распаляется и входит в раж. — Простой народ, за который ты так радеешь, был, есть и будет инструментом!

— В Хартии сказано, он — единственный источник власти, — замечаю.

— Не буду тебе говорить, куда ты с этой Хартией можешь сходить через месяц. Ладно, чтобы не толочь воду в ступе… Политический курс определён, отклонения от него не будет. Система инерционна, команду она получила, команда будет выполнена.

— М-да уж.

— Я с тобой сейчас гораздо больше наговорил, чем мне бы следовало!

— Останется между нами, слово Ржевского.

Какое-то время молчим, думая каждый о своём.

— Какая твоя программа минимум была? — интересуется собеседник после паузы. — А то я даже не ожидал, что ты нормально разговаривать можешь. Интересно услышать вторую часть.

— Минимум: обсуждаем правила, которые не нарушаем ни при каких обстоятельствах.

— Например? — в глазах внутреннего разведчика вспыхивает интерес.