— Не было общей команды заканчивать! — гаркнул тренер. — Продолжать, пока я не скажу.

Все пары тут же вернулись к спаррингу.

Судя по всему, горилла не была серьёзным противником. Сильный, но медлительный и неповоротливый, приятель Накаямы успевал, в основном, отражать атаки Исамы. Но его это явно не беспокоило. Он не стремился продемонстрировать высокий уровень. А может, попросту не обладал им. Исама танцевал вокруг него, иногда отступая, чтобы передохнуть.

Минут через пять явился врач, осмотрел Накаяму и наложил ему повязку.

— Я забираю этого студента, — предупредил он сэнсея. — Ему нужно вправить нос.

— А здесь нельзя? — спросил Накаяма. — Я могу продолжать занятие.

— Стойкость, конечно, похвальна, — сказал врач. — Но, если я вправлю вам нос здесь, у вас хлынет кровь и зальёт всё вокруг. Думаю, вы уже достаточно наследили в зале.

— Забирайте, — кивнул тренер. — Вы можете вернуться, когда сочтёте, что в состоянии, — добавил он, обращаясь уже к Накаяме.

— Спасибо, сэнсей! — поклонился парень.

Посидев, я поднялся. Пары у меня не было, но боль в ноге прошла, онемение спало, и надо было слегка размять мышцу. Пройдясь вдоль стены, я немного поприседал, наблюдая за спаррингом Исамы и его противника. У них всё было ровно, как и прежде.

Другие студенты находились в разных стадиях боя. Двоих тренер прервал и отправил на циновки. Другие явно подвыдохлись, ведь спарринг продолжался уже минут двадцать.

Наконец, Такэда объявил о завершении упражнения. Все построились вдоль стены.

— Очень жаль, что среди вступительных экзаменов нет шотокана, — заявил мастер, обводя нас строгим взглядом. — А то многих из вас сейчас здесь не было бы. И мне не пришлось бы тратить время и силы на отстающих. Но, раз уж вы угодили в наше учебное заведение, придётся сделать из вас настоящих бойцов! А теперь поменялись партнёрами! Будем отрабатывать прямые атаки.

Накаяма так и не вернулся. Думаю, его травма оказалась серьёзней, чем он думал.

Когда закончилось второе занятие, мы приняли душ, переоделись и вернулись в додзё для отдыха и медитации. Взяв по квадратной циновке, все расселись, подвернув ноги и положив руки на колени. Заиграла спокойная музыка. Предстояло привести в гармонию потоки Ци, сделать выводы из прошедшего занятия и восстановить потраченную энергию.

После медитации мы отправились в столовую. Исама взял темпуру и рис карри, а я — сукияки. Это блюдо из говяжьего мяса и овощей, которые тушатся в железном горшочке. Потом в него добавляют соус, приготовленный из сои, сырого яйца и сахара.

— Ты разбил тому парню всю физиономию, — сказал вдруг Исама.

— Да, я заметил.

— Это было необходимо?

По правде говоря, я не знал. Сработал инстинкт, полученный ещё в родном мире: уничтожить противника быстро и наверняка, пока он не добрался до тебя.

— Он сам предложил не щадить друг друга, — сказал я. — Его была идея.

Исама помолчал.

— А приятель у него не слишком ловкий, — заметил он. — Здоровый вот только. Сколько ни бей, не завалишь.

— Это он ещё не освоил науку мастера Такэда. Скоро будет разносить нас всех.

На самом деле я так не думал, но хотелось перевести тему с Накаямы.

— Ну, мы тоже будем развивать технику, — возразил Исама.

— Но так накачаться едва ли кому удастся.

— Мне кажется, он больше жирный.

— Да нет, с мышцами у него всё в порядке. Явно в зал ходит железо тягать.

— Смотри, вон они! — Исама показал глазами в угол столовки.

Взглянув туда, я увидел гориллу и сына префекта. Они усаживались за стол в компании трёх девчонок. В нашу сторону не пялились.

— Ну, похоже, он в порядке. Надеюсь, его папаша не взъестся на меня из-за того, что я разбил чаду нос.

— Кто так относится к детям, в военные менториумы их не отдаёт, — сказал Исама. — Все знают, что здесь жёсткое обучение. Большинство и сами учились в подобных заведениях. Или даже здесь.

Тут я поймал взгляд, обращённый на нас. Смотрели девицы из компании Накаямы. Здоровяк тоже глазел. Сын префекта куда-то делся. Может, в туалет пошёл. Заметив, что я смотрю, все четверо отвернулись. Наверное, горилла рассказал девушкам о том, что случилось в спортзале. Не могли же они не заметить, что у Накаямы мордашка подпорчена.

— До математики десять минут, — заметил Исама.

Он постоянно переживал из-за времени. Конечно, опаздывать было нельзя. Это считалось верхом неуважения. Но у моего приятеля это переходило в манию.