Шрифт:
По инструкции каждый член экипажа после наддува скафандров обязан доложить командиру о результатах проверки. Затем командир выходит на связь с бункером и подытоживает полученные данные.
– Я – Эридан! Скафандры герметичны.
Дальше докладываю время наполнения скафандров и результаты. Говорю, что бортинженер и космонавт-исследователь в норматив уложились, я в целом тоже, но есть проблема с молнией. Докладываю время наполнения своего скафандра до заданного давления.
Инструктор подтверждает принятое сообщение. По голосу я понимаю, что он озадачен. Спустя какое-то время на связь выходит руководитель «Роскосмоса»:
– Прием! Мы соберем госкомиссию и решим, что делать дальше…
Казалось бы, нелепая случайность. Но в нашей профессии это сродни настоящей катастрофе! Если молния сломана, значит, скафандр могут признать непригодным к полету, а с другой стороны, все нормативы герметичности соблюдены. Какое решение примет в итоге комиссия?
Здесь важно понимать, что скафандр – это часть оборудования корабля, не меньше. В случае разгерметизации только он спасет космонавта от гибели. Скафандр обязательно надевают в момент стыковки, перестыковки, во время посадки и выведения ракеты на орбиту. Если его признают негодным, я никуда не полечу. Мой экипаж, возможно, тоже… И десять лет подготовки к сегодняшнему событию пойдут прахом!
Я напряженно жду решение Центра.
Эти двадцать минут тишины были, пожалуй, самыми тяжелыми в моей жизни. Они тянулись, казалось, целую вечность… Каждый член экипажа переживал в эти минуты что-то свое…
…Помню, как страшно было не полететь. Вдруг болезнь какая-нибудь внезапно обнаружится? И меня заменят.
История пилотируемой космонавтики знает разные случаи, когда основной экипаж меняли на дублеров практически перед стартом. Однажды космонавты подрались прямо на госкомиссии! А что вы хотите? Психологическая несовместимость!
Или вспомним экипаж Алексея Леонова. Его команда должна была лететь в 1971 году, но у космонавта Валерия Кубасова [6] неожиданно оказался плохой анализ крови. Было подозрение на корь (по другим данным – на туберкулез), а уже позже выяснилось – банальная аллергия. В тот момент все члены экипажа были здоровы и годны к выполнению миссии, но все равно не полетели из-за такого недоразумения.
6
Валерий Николаевич Кубасов – летчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза. 18-й космонавт СССР. Трижды отправлялся на орбиту, участник первого международного космического полета «Союз – Аполлон» в 1975 году.
Что касается Леонова с Кубасовым, им удалось отправиться на орбиту позже, в 1975 году. А вот третьему члену экипажа Петру Колодину не довелось слетать в космос никогда. Таковы случайности.
А с другой стороны, с полетом 1971 года связана еще одна история. Когда экипаж Леонова отстранили, вместо него на борт поднялись Георгий Добровольский [7] , Владислав Волков [8] и Виктор Пацаев [9] … Все трое в том полете погибли из-за технической неполадки корабля. Во время спуска произошла разгерметизация, с которой без скафандров справиться было нельзя. А такое снаряжение на «Союзе-11» не предусматривалось.
7
Георгий Тимофеевич Добровольский – летчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза. 24-й космонавт СССР. 6 июня 1971 года впервые полетел на орбиту вместе с Владиславом Волковым и Виктором Пацаевым, был командиром экипажа. Космонавты погибли при возвращении на Землю из-за разгерметизации спускаемого аппарата.
8
Владислав Николаевич Волков — летчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза. 20-й космонавт СССР. За два года до трагического полета 1971 года побывал на орбите в качестве бортинженера корабля «Союз-7» вместе с Анатолием Филипченко и Виктором Горбатко.
9
Виктор Иванович Пацаев – летчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза. 25-й космонавт СССР. Погиб во время своего первого полета на орбиту в составе экипажа Георгия Добровольского. Как и два других члена команды, похоронен на Красной площади.
Выбор позывного для полета тоже играет роль. Это очень важная примета. Свой – «Эридан» я выбирал осознанно. Позывные есть только у командиров. Существует целый список названий, где отмечены те, что уже использовались предшественниками. Из этого перечня выбирать нельзя, надо придумывать что-то новое.
Помните, в «Приключениях капитана Врунгеля»? «Как вы яхту назовете, так она и поплывет»! Сначала мне понравился позывной «Титан». Но я прочел в «Мифах Древней Греции», что титаны имели репутацию существ могучих, но… слегка медлительных. Так что этот вариант отпал.
Позывные с названиями камней мне тоже не нравились. Все, кто их носил, рано или поздно погибали. Просто падали с неба, как камни… Например, у космонавта Комарова был позывной «Рубин», у Георгия Добровольского – «Янтарь»…
А Эридан – это созвездие Южного полушария, открытое еще древними греками, шестое по площади. Внешне оно напоминает извилистую реку или путь колесницы Фаэтона, сына Гелиоса, из древнегреческого мифа. В этом созвездии аж 187 звезд, в том числе Эпсилон Эридана, самая близкая по своим характеристикам к Солнцу.
Была и другая причина, кроме хороших ассоциаций. Слово «Эридан» легко произносить иностранцам. А если ты участвуешь в международном экипаже – это важно.
Вспоминаю, как ездили в Троице-Сергиеву лавру перед полетом. На благословение.
Крестился я еще на втором курсе. Нашел в казарме Библию, прочитал и принял осознанное решение. Я считаю, что на пути к неведомому, в любых непростых ситуациях вера в силы, которые больше тебя, чище и мудрее, оберегает и помогает идти к цели.