Она догнала попутную фуру и спокойно поехала за ней. Она в общем-то и не торопилась, её не раздражала медленная езда. Однако домой всё равно попасть хотелось побыстрее, и она порадовалась, что фура начала ускоряться. Она улыбнулась.

«Ну вот, сейчас грузовик разгонится, и мы поедем нормально. Такие машины могут ездить довольно быстро».

Фура приветливо замигала правым поворотником, приглашая себя обогнать. «Давай, мол, вперёд, дорога свободна, встречных нет!» Она, не переставая улыбаться, вывернула руль влево и добавила газу. Фуру она почему-то обогнать не смогла, тогда она почти до упора вдавила акселератор в пол и только тогда начала медленно её обходить.

Когда маленькая машинка начала его обгонять, он надавил на газ, и мощная машина, ускорившись, не дала этого сделать, тогда водитель в легковой машине тоже прибавил скорость и начал его обходить. Он почти не переставая смотрел в боковое зеркало и вдруг разглядел, что пытающейся его обогнать машиной управляет светловолосая женщина. Это было прекрасно! Это баба, и она сейчас сдохнет! Встречный автобус уже близко! Сейчас, сейчас! И он заорал во весь голос, когда из низинки вылетел «ПАЗик» и врезался в машину, которая его обгоняла.

«Да! Да! Да! Так тебе с*ка!.. Сдохни!.. Это баба!.. Как же хорошо!..»

Он очень хотел остановиться. Очень. Но понимал, что надо уехать подальше. Так, на всякий случай. Но как же Господи хочется остановиться и прямо сейчас начать!.. Чтобы видеть всё это. Но нельзя. Нельзя. Дальше надо, дальше. И он уезжал дальше, а когда проехал пару километров, остановился у обочины и, даже не заглушив машину, приподнялся на сиденье, опершись спиной в спинку кресла, спустил штаны вместе с трусами и занялся тем, чего он давно так хотел. Он закончил быстро.

Такое сексуальное возбуждение не с чем было сравнивать. Это было как сильнейший наркотик, который он по недосмотру своей судьбы получал очень редко.

Закончив, он откинулся на спинку и засмеялся. Он был счастлив. Ради этого стоило жить! А потом он опять посмотрел в зеркало бокового обзора и увидел, как где-то там, над дорогой, поднимается чёрный столб дыма. И он опять возбудился. Сегодняшний день для него явно удался. Он не торопясь выбрался из кабины, обмочил заднее колесо фуры, а потом, счастливо улыбаясь, поехал домой.

Он сидел за столом и катал пальцами по столешнице карандаш. Руки у него жили своей жизнью, вот сейчас одна из них задумчиво перекатывает карандаш. А недавно правая рука его напоила, взяла кружку, наполнила её из-под крана водой и напоила его. А ещё до этого руки его кормили, а может, и нет… Он не помнил: ел он вообще что-то последнее время или нет. Ему это было не интересно. Он, наверное, не жил, живой человек знает, что у него живое сердце, положив руку на грудь, он может его

даже почувствовать. А у него сердце замерло, он его перестал осознавать в ту же самую секунду, когда ему сообщили, что его жена умерла. Она погибла в ДТП на дороге. Его время остановилось, оно вернуло его туда, где она ещё была!.. Была и улыбалась, и смеялась, и любила его.

Всё было сделано как надо. Он был сосредоточен и истерик не закатывал. Похоронил жену правильно, по православным традициям, так, как она и хотела, вернее, он думал, что она хотела бы, чтобы это было именно так! Его рука вдруг перестала катать карандаш, и он, встав, постоял несколько секунд, сжимая и разжимая кулаки. А когда понял, что вновь стал владеть своими руками, он подошёл к окну и улыбнулся своей жене, которая была где-то там… за окном… высоко, а потом он начал собираться на работу. Он понял, что теперь у него появилось дело, и оно не будет давать ему покоя. Он не верил, что его жена, которая всегда отличалась аккуратной ездой, выехала вдруг на встречку.

Он пришёл на работу и пока шёл по коридору отдела, чувствовал на себе сочувственные взгляды своих коллег. Он знал, что, если бы была какая-то другая ситуация, они бы ему помогли, но в этом!.. В этом были бессильны все, и он в том числе.

Он должен был пережить это сам, один. Он знал, что им было неловко из-за того, что с ним произошло такое горе. И это нормально, так и должно быть. И ещё он знал, что они, боясь признаться в этом себе, радуются тому, что это произошло не с ними. И это тоже нормально, он их за это не осуждал. Потому что ни один нормальный человек себе такого не пожелает. Он остановился перед своим кабинетом, на двери которого была закреплена латунная пластина с лаконичной надписью: «Старший следователь, подполковник…», постоял перед ней, словно раздумывая, стоит ли заниматься этим делом, а потом, решив, что стоит, отомкнул дверь и зашёл.

А уже через час он сидел в кабинете начальника ГИБДД и изучал материалы, собранные на тот момент по факту ДТП, в котором погибла его жена. Место, где она разбилась, территориально относилось к зоне ответственности их отдела, и ему не пришлось ехать куда-то и уговаривать кого-то для того, чтобы получить доступ к делу.

«Так, схема… с этим всё ясно и понятно… Место столкновения… так… это куда отбросило машину. Фотографии он не смотрел, он не мог, да они ему, собственно, ничего бы и не дали.… Так, объяснение