UR.ANUS
Российский колокол №7-8 2021
вернуться

Коллектив авторов
Шрифт:

Стрелки

Стрелки – тонкие ножницы – время стригут, словно крыльями – лёгкие птицы. Время крошится, птицы клюют: Цифры, минуты, нули, единицы, Да и нет, ты и я. Незаметно всё склёвано тихим Шустрым тик-так воробьём. Что теряем и ищем себя Мы по крошкам чужим, Все когда-то поймём.

Наталья Романова

Родилась 22.01.1982 г. в Лугaнске.

Кандидат филологических наук. В 2014 г. получила литературную премию «Молодой Петербург». Первая книга (поэтический сборник «Жива в словах») вышла в Луганске в 2010 г., вторая (сборник публицистики «Турникет») – в Петербурге в 2015-м.

«Живу над аркой – будто бы лечу!..»

Живу над аркой – будто бы лечу! Теперь любое горе по плечу. Хоть плечи подозрительно остры — Сутулые старушки, две сестры. Малы, малы, как этот малый дом, Что по каналу движется с трудом. Внутри мелькает мой прозрачный быт, В котором сердце больше не болит. А ночью по горбатой мостовой Стихи мои уносит домовой. И я вдогонку медленно лечу, Лечу, пока совсем не замолчу…

Родительский дом

Там шёлка нет. Шелковичный узор Вползает в тень стареющего дома. Там в детстве я, как Гекльберри с Томом, Ведром сирени красила забор. Там снится сон горячий вековой. В нём русский дух летает над Луганью. Река шахтёров стала иорданью, Где крестится сегодня шар земной. Где мергель стен давно уже разбит, Там нет совсем ни серебра, ни злата. Зато растут смородина и мята, Зато компот с утра уже кипит. Который день вдыхая зелень штор, Кошачий царь лежит в тени вишнёвой. И я иду по улице Садовой Туда, где ждут и любят до сих пор.

Зона АТУ

В ветках запутался мёртвый грач. Перья его – зола. Землю мою обошёл палач, Сел во главе стола. Яства готовы: вороний глаз, Кости, трава полынь — Скудно и горько. А мой Донбасс Пьёт молоко святынь. Быстро, как птицы, взлетали ввысь Брызги кусков стекла. В старой духовке, не смазав лист, Пекло земля пекла. В печке горели среди всех зол Мысли мои в дыму. Новой метлою до ночи мёл Ветер в моём дому. Полуслепой, но как Божий глас, Ворон кричал в бреду, Что на закате в родной Донбасс, В землю его паду…

«Ты был нежен, ты был тих и нелюдим…»

Роме

Ты был нежен, ты был тих и нелюдим. Aх, зачем же этот город стал твоим? В нём же нету даже звёздного ручья, И земля сыра, и мельница ничья. Ты был Солнцем, ты был Господом храним. Жаль, навеки этот город стал твоим. Очень странно: улетая на восток, Ты прошёл сквозь золотой его песок. И ни крылья, и ни струпья бедных лат Не коснулись позолоченных палат. Просто вышел, просто выдохнул и стих. Видно, Ангел твой не смог обнять двоих.

Глыба стучит

Плывёт в живот огромная рыба. Не сом. И даже не кит. – Ты кто, ты кто, ты кто, моя глыба? Молчит, молчит, молчит. Иди сквозь кольца, садись на донце. Мой ил – опора земли. Как воды схлынут, увидишь солнце И лодки, и корабли. Встречая того, кто первым прибыл, Возьму у Петра ключи. Тук-тук, тук-тук, тук-тук, моя рыба. Стучит, стучит, стучит…

Ночные похороны

Венчик на лбу – вместо венца. Ивы кора – вместо кольца. Мне уж готовят обновы В домике длинном дубовом. Только бы свечка горела в руках! Лягу я спать на небесных коврах, Думая, что не прогонят Злые воздушные гномы. Кто-то мне спать на земле не велит. Ветер всё жалит, и Ангел трубит, В путь провожая последний. Жаль, не остался наследник. Видно, во тьме коридора Тело похитили воры… Нет, не вернуть его, чайки, Душу хотя бы встречайте.

Гости

Кровать-скамейка. На ней рожали… Древесный запах заполнил дом. Скрипели двери – войны скрижали Писались тоненьким угольком. Сходились гости. В руках – по стопке. Спешили, видно, на огонёк. С размаху Слово бросали в топку. А на дощечке спал мотылёк. Сражались мысли на поле битвы. Пищали мыши на чердаке… А к сердцу близко Дрожал, как листик, Листок с молитвою в левой руке. Гремели кружки. Горели свечки. Смеялись люди. Им невдомёк, Что Божий Ангел достал из печки С горячей кашею чугунок…