Признаться честно, раньше, слушая страшилки будущих мамочек про больную спину, про отекшие ноги и отдышку, даже страшно было беременеть. И удивлялась тому, насколько легко мне дались эти месяцы.

Я не чувствовала себя «тяжелой», совсем наоборот — порхала, как мотылек, была полна сил и энергии. И лишь на восьмом месяце я с трудом стала завязывать шнурки на ботинках и почти совсем перестала спать. На какой бок не повернись, все неудобно. Спасибо Дианке, спасла, подарив мне большую подушки в форме подковы.

А еще всякий раз, приходя в магазин за продуктами, ходила мимо витрин с детскими платьицами и мечтательно вздыхала, представляя их на своей принцессе.

Так и хотелось взять и скупить их одним махом. Но баланс моей карточки вкрадчиво нашептывал: «тебе нужно поберечь средства, Алиса. Покупай только самое необходимое».

Мою голову нередко посещали пугающие мысли: а что, если я в какой-то момент останусь без работы? Смогу ли я прыгать по кухне, когда она родится? И вообще, будет ли у меня хватать времени и сил стоять у плиты?

Эти переживания вынудили меня распрощаться со своей машиной. Я купила авто попроще, а все оставшиеся деньги отложила на черный день.

Кирилл, конечно, предложил свою поддержку:

— Если у тебя возникнут финансовые трудности, ты сразу скажи. Придумаем, что-нибудь, — сказал он, заехав ко мне на днях.

Но мне не особо хочется злоупотреблять его добротой. Ведь он и так очень много для меня сделал.

В тот день, когда у отца случился приступ, он сам лично отвез меня к нему в больницу и пробыл там со мной почти до утра. Поставил на уши всех докторов, а как только отец пришел в себя, он оплатил для него индивидуальную палату.

А спустя три недели, когда папу выписали, Кирилл помог мне подыскать ему хороший санаторий.

Признаюсь честно: я замечаю его знаки внимания, совсем ненавязчивые, но все же. Пару раз он предложил прогуляться вместе по парку, сходить в кино, звал провести вечер в кафе. А еще, совсем неожиданно, он презентовал мне на Новый год навороченный многофункциональный комбайн, с которым работа шла гораздо быстрее, чем с моим предыдущим.

Кирилл не уставал интересоваться моим здоровьем, настроением, отдавая новые заказы, всегда спрашивал: не хочу ли я взять паузу и отдохнуть?

Первое время он звонил и приезжал исключительно по работе, а ближе к весне и вовсе стал просто так заглядывать на чай.

Внутри я понимала, что нравилась ему еще с моего дебюта с «Шоколадной белочкой», но тогда это было оправданно: я была молодой, худенькой, довольно привлекательной. Но сейчас его интерес ко мне казался весьма странным…

Зачем ему отношения с беременной женщиной? Да и к тому же с его-то внешностью и статусом он может с легкостью заполучить себе любую.

И если честно я сейчас совсем не готова к новым отношениям. До сих пор предательство Артема периодически царапало сердце коготком.

За это время я несколько раз заходила на его страничку, чтобы проверить, нет ли там свадебных фото, или их совместных фотографий с Машей.

Не было.

Да и его самого почти не бывало в соцсетях. Зачастую видела надпись: «был в сети две недели назад», «три недели назад».

И, что самое интересное, у Маши еще с осени прекратились публикации о беременности. Им на смену пришли селфи напротив зеркал, из машины, где она сидела за рулем, вытягивая губы. Не было ни одной фотографии с животом, или в свадебном платье.

Признаюсь, мне было любопытно, почему вдруг ее страничка заиграла другими красками? Куда подевались трогательные стихи про материнство, и куда исчезли пинетки?

Может, Артем запретил ей постить подобные публикации? С ним рядом по жизни всегда шагает одна и та же фраза: «счастье любит тишину».

Так он говорил и мне, когда я загружала в соцсеть наши свадебные фото.

А еще помню, как-то раз у меня случилась задержка, мы подумали, что наконец-то наступила долгожданная беременность, и он сказал:

— Никому пока не говори, что ты может быть беременна, ладно? Сглазят еще.

Так что я нисколько не удивлюсь, если они тихо наслаждаются своим счастьем, а в скором времени на его и на ее страницах появятся публикации, как они гуляют с коляской.

Кроме Зверева я не общалась близко ни с одним из его друзей, которому могла бы позвонить и украдкой разузнать, как там дела у Артема, кого они ждут.

Знала только пару жен его сослуживцев, но мне не хватило духу позвонить им с расспросами. Не настолько тесно мы общались. И всегда был риск, что они передадут о моем звонке своим мужьям, а они в свою очередь сообщат Артему.