– Скажем так - хотелось бы. Вы даже не представляете, какое лестное предложение вы мне делаете. Я бы, наверное, прямо сейчас его и принял, но есть одна проблема.

– И какая же?

Камень-психиатр. Только этого мне не хватало.

– Я жучков боюсь.

– Действительно сложно, - промолвил Камень после небольшой паузы. Жучки являются важной частью нашей религии.

– Я вижу.

– Да, очень жаль. Вас. Ну, посмотрим, чем я могу вам помочь. Как, вы сказали, имя этого типа?

– Кадак.

– О да. Теперь вспомнил. Ну и урод.

– Да-да, значит, это он.

– Дайте припомнить, - сказал Камень.
– Если я не ошибаюсь, мы его вышвырнули из ордена лет пятнадцать назад за раскольнические действия. Он издавал самые омерзительные звуки, какие я только слыхивал от Камня.

– Сопел.

– Простите?

– Он сопел. Хлюпал носом - влажный такой звук, аж тошно становилось.

– Вот-вот.

– Страшно спросить, но что с ним стало?

– Он перестроил свои атомы и снова стал вроде вас.

– Извините, не вроде меня!

– Ну, я имел в виду того же вида.

– И ушел?

– Да. Сказал, что намерен податься в развратисты.

– Лучше бы я этого не слышал.

– Извините.

Я сел, пристроил тухес между ободов, а голову подпер шестью руками. Я скорбел.

– Может, присядете на меня?
– спросил Камень.

Неплохое предложение.

– Спасибо, - вежливо ответил я, косясь на последние склизкие остатки зная, - но мне сейчас слишком плохо, чтобы стремиться к уюту.

– А для чего вам понадобился этот Кадак?

Я, как мог, объяснил ему - в конце концов, он же камень, кусок скалы, хотя и говорящий - о миньяне из десяти евреев. Главный Раб спросил, почему из десяти.

– Как-то на Земле, - начал я, - давным-давно... Знаете о Земле, да?.. Прекрасно. Так вот, на Земле, давным-давно, Господь решил устроить жуткий зец местечку под названием Содом. А этот Содом был городом, полным развратистов. Не самое приятное место.

– Представить себе не могу полный город развратистов, произнес Камень.
– Отвратительная мысль.

– Вот и Богу так показалось.

Мы немного помолчали, размышляя об этом.

– Так что Аврам, благословенно будь имя его, - продолжил я, - а он был наисвятейший из евреев, хотя и не синий, это его не портило, не думайте...

– Я и не думаю.

– Что? Ах да. И вот Аврам взмолился Богу о спасении Содома.

– Да зачем?.. Полный город развратистов. Бр-р!

– Да я откуда знаю зачем? Он же был святой. Так вот Бог, наверное, решил, что это немного мешуге - глупо. Господь же не дурак, сами понимаете... и заявил Авраму, что пощадит Содом, если Аврам найдет в городе пятьдесят праведных мужчин...

– А как насчет женщин?

– В Писании об этом не сказано.

– Мне кажется, что ваш Бог - сексист.

– Ну, простите мою прямоту, он по крайней мере не штуковина, которая лежит в лощинке, чтобы на нее птички гадили.

– Не грубите!

– Извините, конечно, но не надо обзывать единого истинного Бога нехорошими словами.

– Я же только спросил.

– Так не надо камню задавать такие вопросы! Хотите услышать эту историю или нет?

– Да, конечно, но...

– Что еще за "но"?!

– Зачем этот ваш Бог торговался с Аврамом? Надо было сказать просто "Я так решил" и не валандаться.

Я уже здорово взъелся, ну, вы понимаете?

– Потому что этот Аврам был менч, потрясающий тип, и одевался стильно,, вот почему, ясно, да?

Камень промолчал. Дулся, наверное. Ну, пускай дуется.

– И тогда Аврам сказал: "Хорошо, а что, если я найду сорок праведников?" И Господь ответил: "Ладно, пусть будет сорок". Аврам спросил, а как насчет тридцати, и Господь сказал: "Ну ладно, пускай тридцать", и Аврам поинтересовался, а если двадцать, и Господь заорал: "Кончай нудеть, пусть будет двадцать..."

– Позвольте я продолжу, - предложил Камень.
– Аврам сказал десять, и ваш Бог встал на уши и сказал: "Десять, и хватит!", и так получилось, что для молитвы нужно десять человек.

– Нет, вы определенно слышали эту историю, - пробурчал я.

Камень опять замолк.

– Слушайте, - произнес он наконец, - мне нравится ваша вера. Мне в общем-то надоело быть Рабом Камня, даже если я главный Раб. Что, если я обращусь в вашу веру, пойду с вами и буду десятым для миньяна?

Я поразмыслил над этим.