– Знаю, – кивнул Росс. – Одно замечание. Это не роковая случайность, а отвратительная оперативная работа. Такую возможность вы были обязаны предусмотреть. И не сделали этого. А ведь можно же было собрать более полную информацию, узнать, что Шелестова иногда возят на машине, и подкорректировать план захвата, с учетом этой детали.

– На машине он ездил нечасто, – вздохнул оперативник, – и с таким же парнем, постарше на два-три года. Только когда к детдомовцам отправлялся или к деду. А так всё время пешком или на общественном транспорте. Кто же мог предусмотреть появление военного с оружием? Это было непрогнозируемо. Особенно с учетом того, что устраивать круглосуточную слежку за Шелестовым в маленьком городе, мы не могли. Это не Москва. Слишком много было рисков, что привлечем к себе внимание. Обращаться к местным, тоже не вариант. Постоянной агентуры у нас в Новоникольске нет, а договариваться с уголовниками или мелкой шпаной – высокий шанс засветиться. Даже если таких найти, то финал был бы предсказуемым. Слежку, сто процентов заметили, если не сам школьник, то его друзья и знакомые. А могли и завербованные агенты нас слить. Шелестов-младший – личность в городе известная. И «Красное Знамя» – клуб популярный.

Здесь ещё один фактор надо учитывать. В доме живет много отставников Советской Армии. Это специфическая публика. Отец – непростой человек, военспец, бывший советником в разных странах. Руководитель клуба – в прошлом офицер спецподразделения ГРУ. Парней, тренирующихся в «Знамени» натаскивают как боевиков. Тем более что школьника уже похищали. И сейчас все его знакомые, соседи, одноклубники вдвойне настороженно относятся ко всем незнакомым, возникающим в поле зрения. В общем, мы не рискнули.

– Это ещё раз доказывает аксиому, что любую акцию надо готовить тщательно. И к операции со школьником надо относиться так же скрупулезно как к захвату матерого профессионала-агента КГБ. Это была большая ошибка, – процедил Росс и махнул рукой, обрезая оперативника желающего что-то ответить. – Молчи. Знаю. И моя тоже. Мы все обделались. После ряда успешных операций в Восточной Европе, Латинской Америке и Африке, расслабились. И поплатились за это.

Эндрю вздохнул и спросил:

– Что теперь делать?

– Меня срочно вызывают в Лэнгли. Там уже, естественно, в курсе событий. Будут иметь, во всех позах, – поджал губы полковник. – Дело может окончиться даже моей отставкой. Но я постараюсь убедить начальство дать нам срок до середины января.

– До первого заседания нового конгресса? – сообразил Вуд.

– Именно, – усмехнулся главный аналитик Центра Стратегических операций ЦРУ. – Пока не соберется новая Палата Представителей, импичмент старине Джимми не грозит. А быстро она не соберется. Скандал только начинает раскручиваться. И наша группа, если у меня получится убедить адмирала Тернера и Кейси, а им – президента, продолжит заниматься этим делом. Правда, потом на нас спустят всех собак. Если, конечно, мы не сумеем хоть частично компенсировать свой провал, удачной акцией. И здесь тебе Эндрю представляется случай хоть как-то реабилитироваться. Я предварительно связался с адмиралом. Он, конечно, в гневе, но согласие дал. Тебе выделят наших лучших русских агентов, любые финансовые и технические фонды, в разумных пределах, естественно. Только поймай мальчишку. Пацан, регулярно общающийся с Ивашутиным, участвующий в операциях ГРУ, очень непрост. Есть у меня ощущение, что он ключ ко многим происходящим событиям. А интуиция, как ты знаешь, меня ещё никогда не подводила.

– Сделаю, сэр, – в голосе оперативника появились стальные нотки, на скулах заиграли желваки. – Всё что смогу, и не только.

– Иди, работай, – вздохнул полковник.

– Окей, – кивнул Вуд и встал.

– Подожди, – окликнул его шеф возле двери.

Эндрю неторопливо обернулся. На лице Росса играла злобная ухмылка.

– Кстати, ты в курсе, что не только мы накосячили? Наши друзья из КГБ тоже жидко обделались.

– Да. Сегодня утром они пытались взять деда школьника. Генерал начал отстреливаться. Он погиб как мужчина в бою, положив двух сотрудников, приехавших его брать, – улыбнулся оперативник.

– Мария сказала? – уточнил шеф.

– Да, она как раз от вас возвращалась со сфабрикованными документами на Шелестова-старшего. А почему бы и нет? Мы работаем над одним делом.

– Понятно, – задумчиво протянул шеф. – Беда с этими Шелестовыми. И мы, и КГБ о них зубы обломали. Ладно. Как там у русских говорится? Первый блин комом?

– Именно, – кивнул Вуд. – Известная пословица. Покойный Майкл её любил. Я с ним и раньше в паре дел пересекался. Жалко парня и всех остальных тоже. Особенно Мэтью и Джину. Хорошие оперативники были, хоть и со своими тараканами.

– Можешь идти, я тебя больше не задерживаю, – сухо распорядился нахмурившийся полковник. – У тебя есть шанс поймать мальчишку и отомстить за их гибель.

– Конечно, сэр, – кивнул Вуд и открыл дверь.

26 декабря. Кремль. Кабинет Андропова. 19:40

– Что скажешь, Евгений Петрович? – голубые глаза Андропова из-под очков смотрели холодно и отстраненно, губы сжались в тонкую полоску. Холеное лицо председателя КГБ было спокойным и немного презрительным. Но внешняя невозмутимость была обманчива. Давно знавшие Андропова сослуживцы и близкие могли увидеть, что Юрий Владимирович напряжен и очень зол. Тонкие пальцы периодически постукивали по столешнице. От фигуры председателя КГБ веяло арктическим холодом и суровой монументальностью, как перед вынесением расстрельного приговора. Питовранов, обладавший чутьем матерого волка, отточенным ещё во времена сталинских «чисток», оценил настрой шефа и внутренне напрягся.

– Виноват, Юрий Владимирович, прокололся. Задание мы не выполнили. Мои сотрудники, конечно, напортачили, спорить не буду. Но здесь ещё сыграло роковое для нас стечение обстоятельств. Люди, опытные, и клянутся, что делали всё чисто. Ни одного громкого звука не издали при проникновении в дом генерала. Не знаю, почему Шелестов не спал, как ему удалось заметить наших оперативников, но факт остается фактом. Когда мои люди открыли отмычкой дверь, он уже их ждал с пистолетами в руках. Я сначала подозревал, что где-то протекло. Но тщательно всё обдумал и решил, что это невозможно.