Впрочем, и об этих левых герильях мы скажем.

Напоминаю, что здесь речь пойдёт только о современных партизанских организациях. То есть о тех, что образовались во времена «перестройки» и позднее.

Деятельность подпольных политических организаций дореволюционного и советского периодов мы сейчас затрагивать не будем. Особенно это касается времён дореволюционных.

Не будем мы это делать в первую очередь потому, что их деятельность не оказала существенного влияния на современных российских левых. По крайней мере в том, что касается вопросов партизанской борьбы.

Русская революционная традиция, восходившая в своих самых ранних проявлениях к Радищеву и декабристам, – полностью оборвалась в тридцатые годы.

Вырождение этой традиции происходило постепенно.

Известно, что на протяжении долгого времени русская интеллигенция, и особенно юная, была в массе своей левой. Так, после охвативших Россию студенческих беспорядков 1868-1869 годов, – в административную ссылку было отправлено десять процентов от общего числа всех русских студентов. Цифры это совершенно колоссальные. Они сравнимы только с размахом студенческого движения во Франции сто лет спустя.

Для сравнения – в современной России только семь процентов студентов хотели бы участвовать в политической жизни страны, менее одного процента участвуют, и лишь единицы получают наказание за такое участие.

Всё меняется в конце девятнадцатого века. Русская интеллигенция постепенно теряет интерес к революции. В образованных слоях распространяются идеи декаданса. Демократическая традиция отвергается, влияние её ослабевает. Как следствие, революционные партии пополняются в основном кадрами из рабочих или крестьян. В долгосрочной перспективе это плохо сказывается на интеллектуальном уровне этих партий.

Впрочем, это ещё была не трагедия. Настоящей трагедией оказалась Гражданская война. Около половины всех русских революционеров погибло в ходе этого грандиозного конфликта.

Дальше наступил термидор.

Тут всё было несколько сложнее.

Многие старые борцы за свободу поддержали тогда Сталина и советскую бюрократию. Эти люди добровольно отвергли революционную традиция, к которой принадлежали, променяв её на сытое и относительно спокойное существование. Они встроились в советскую систему на правах обывателей.

Правда, нашлись и те, кто отверг сталинизм и решил противодействовать ему. Большая часть этих людей была уничтожена в годы Большого террора.

Те, кто не был расстрелян, – были сосланы в лагеря. Не все из них выбрались оттуда живыми.

Среди не примирившихся с советской действительностью революционеров очень немногие дожили до второй половины пятидесятых. Впрочем, даже те из них, кто избежал расстрела в тридцатые и не умер впоследствии в лагерях, – после освобождения не принимали участия в политической жизни страны.

Понять их, в сущности, можно.

К тому времени, когда в стране наступила «оттепель», это были люди уже далеко не молодые. Многие из них были обременены болезными, вызваными длительным заключением.

Мешали, однако, не только возраст и болезни. Большинство старых революционеров после освобождения оказывались в тотальной изоляции. Без жилья, без работы, без связей с товарищами, без аудитории. В таких условиях они никак не могли заниматься революционной работой.

Советский термидор морально и физически раздавил большую часть этих мужественных людей. Это – преступление. За такое надо к стенке ставить.

В годы «застоя» в стране начали множиться группы левых диссидентов. Это были небольшие кружки, численность большинсива из них не превышала десяти человек. Но количество их росло.

В начале восьмидесятых на улицах советских городов в массовом, заметном количестве появляются неформалы, – в основном панки. Среди них тоже достаточно людей с левыми взглядами.

Позднее, уже в годы «перестройки», – левые диссиденты понемногу выходят из подполья и начинают формировать легально действующие организации. Эти организации быстро наполняет неформальная молодёжь.

Так начинает история современных российских левых.

Эти современные левые весьма немногочисленны и по большей части совсем не радикальны. Лишь немногие из них отметились на ниве подпольной воорружённой борьбы с действующим режимом.

Этого нельзя сказать о российских правых.