Лаки сказал:

– Парни…

Никакого ответа.

Он коснулся плеча Джонсона, и рука помощника пилота раздраженно дернулась, сбрасывая руку Лаки.

Молодой член Совета схватил Джонсона за плечи и закричал:

– Хватай второго, Бигмен!

Маленький человечек уже занимался этим, не задавая вопросов, действуя с сумасшедшей энергией.

Лаки отбросил от себя Джонсона. Тот пошатнулся, выпрямился и устремился вперед. Лаки увернулся от удара и выбросил руку вперед, коснувшись челюсти противника. Джонсон упал без чувств. В тот же момент искусным движением Бигмен завернул руку Джорджа Ривала, бросил его на пол и сильным ударом лишил сознания.

Бигмен вытащил обоих пилотов из рубки и закрыл дверь. Он вернулся и обнаружил, что Лаки лихорадочно работает у приборов.

Только тут он спросил:

– Что случилось?

– Мы не выравнивали траекторию, – мрачно ответил Лаки. – Я смотрел на поверхность: она приближалась слишком быстро. И все еще продолжает.

Он отчаянно пытался найти нужную ручку, которая управляет элеронами, этими лопастями, контролирующими угол полета. Синяя поверхность Венеры стала гораздо ближе. Она летела им навстречу.

Глаза Лаки устремились к показателю давления. Этот прибор измерял вес окружающего воздуха. Чем больше его показания, тем ближе они к поверхности. Теперь стрелка двигалась медленнее. Кулак Лаки опустился на рычаг. Должен быть этот! Лаки не решался слишком быстро поворачивать ручку, иначе элероны просто снесет ревущим ветром. Но до нуля оставалось не более пятисот футов.

Ноздри его раздувались, рельефно выступили жилы на шее. Лаки повернул элероны против ветра.

– Мы выравниваемся, – выдохнул Бигмен. – Выравниваемся…

Но расстояния уже не было. Сине-зеленая поверхность заполнила весь иллюминатор. Затем, со слишком большой скоростью и под слишком большим углом, «Чудо Венеры», несущее на себе Лаки Старра и Бигмена Джонза, ударилось о поверхность планеты Венера.

Если бы поверхность Венеры была тем, чем казалась с первого взгляда, «Чудо Венеры» разбилось бы на куски и сгорело. И карьера Лаки Старра оборвалась бы.

К счастью, растительность, которая казалась глазу столь плотной, не была ни травой, ни кустарниками. Это были водоросли. И плоская поверхность не была ни почвой, ни скалой, а водой, поверхностью океана, который окружал и покрывал всю Венеру.

Но даже и так «Чудо Венеры» ударилось об океан с громом, прорвало слой водорослей и погрузилось в глубину. Лаки и Бигмена отбросило на стену.

Обычное судно погибло бы, но «Чудо Венеры» было создано для вхождения в воду на высокой скорости. Оно было необычайно прочно и имело обтекаемую форму. Крылья, которые Лаки не успел, да и не сумел убрать, были оторваны, корпус застонал от удара, но не дал течи.

Вниз, вниз опускалось судно в зелено-черной мгле венерианского океана. Плотная растительность почти полностью поглотила рассеянный облаками свет сверху. Искусственное освещение на корабле не работало; по-видимому, было выведено из строя ударом.

Голова у Лаки кружилась.

– Бигмен! – позвал он.

Ответа не было, Лаки вытянул руки, ощупывая окружающее. Рука его коснулась лица Бигмена.

– Бигмен! – снова окликнул он. Потрогал грудь маленького марсианина: сердце билось регулярно. Лаки почувствовал облегчение.

Он не знал, что произошло с кораблем. Знал только, что не сможет управлять им в окружавшей его полной тьме. Он лишь надеялся, что трение о воду остановит корабль, прежде чем он ударится о дно.

Он отыскал в кармане рубашки фонарик – маленький пластиковый стержень около шести дюймов длиной. Нажал пальцем: вспыхнул яркий луч, расширявшийся, но при этом не утративший яркости.

Лаки снова нащупал Бигмена и осторожно осмотрел его. На виске у марсианина была шишка, но насколько мог судить Лаки, кости целы.

Глаза Бигмена задрожали. Он застонал.

Лаки прошептал:

– Спокойно, Бигмен. Все будет в порядке.

Сам он, выходя в коридор, был далеко не уверен в этом. Если кораблю суждено снова увидеть свой порт, пилоты должны жить и действовать.

Когда он вошел в каюту, они сидели и мигали при свете фонарика.

– Что случилось? – простонал Джонсон. – Я только что был у приборов, а потом… – В его глазах не было враждебности, только боль и смятение.

«Чудо Венеры» частично вернулось к норме. Корабль сильно пострадал, но огни впереди и сзади удалось зажечь, а запасные батареи давали энергию, необходимую для жизнеобеспечения. Слабо слышался шум винтов, и судно начало выполнять свою третью функцию. Этот корабль мог передвигаться не только в космосе и в воздухе, но и под водой.

В рубку вошел Джордж Ривал. Он был подавлен и явно смущен. На щеке у него виднелась царапина, которую Лаки промыл, дезинфицировал и залил коагулянтом.

Ривал сказал: